— Сидите!

Катя, уже одетая, стояла в дверях комнаты.

— Что с ней?

— Не знаю. Может, сердце. У неё собаку убили!

— Андрей, мою сумку, быстро!

Я метнулся в комнату, нашёл Катину сумку, которую она так и не успела разобрать с вечера, и быстро вернулся в кухню.

Катя придерживала старушку за плечи.

— Внутри аптечка. Найди в ней нашатырь!

Чтобы не терять времени, я вытряхнул содержимое сумки на пол. Зазвенела мелочь, покатилась под стол помада. Коробочка с тенями упала на пол и раскрылась, выбросив лёгкое облачко фиолетового порошка.

Ага!

Я увидел мягкий футляр на молнии и рисунком красного креста. Он был похож на автомобильную аптечку. Собственно, ею футляр и являлся.

Я расстегнул молнию, и из футляра немедленно выпал ворох блистеров для таблеток. Блистеры не рассыпались только потому, что Катя заранее перетянула их резинкой.

На самом дне футляра я отыскал стеклянный пузырёк с надписью «Нашатырный спирт» и протянул его Кате.

— Вату!

От плотно скатанного рулона я оторвал клочок ваты. Катя быстрым движением открыла пузырёк, щедро капнула из него на вату. По кухне распространился резкий запах нашатыря.

Катя сунула вату под нос бабе Тане.

— Нюхайте!

Старушка, всхлипывая, послушно втянула воздух.

— Голова кружится, — еле слышно сказала она. — Прилечь бы!

— Андрей, помоги! — попросила Катя.

Вместе мы расстегнули тугие пуговицы и сняли со старушки фуфайку. Фуфайку я кинул на табурет, а бабу Таню мы отвели в комнату и уложили на кровать.

Катя аккуратно надела старушке на руку манжету и быстро измерила давление.

— Чуть повышенное, — сказала она. — Дай аптечку! И принеси воды!

Я протянул ей ворох стянутых резинкой блистеров.

Катя приподняла голову пациентки, сунула ей таблетку в рот, словно ребёнку и поднесла к губам стакан воды.

— Пейте!

Затем подложила вторую подушку так, чтобы баба Таня оказалась в полусидячем положении.

— Вам легче?

— Спасибо, доченька! — прошептала старуха. По её морщинистой щеке катилась слеза.

— Расскажите, что случилось? Кто убил Найду?

— Не знаю! Я пошла утром её кормить. Несу ей миску и думаю — чего она не лает-то? Спит, что ли? Гляжу — а Найдочка моя валяется на боку возле будки — вся в крови. И голова почти отгрызена!

Старушка снова принялась всхлипывать.

— Какие-нибудь следы вы там видели? — спросил я.

— Да какие следы! Там весь снег истоптан, и кровищей залит! Я испугалась, да к тебе! А вы спите!

— Сейчас я схожу, посмотрю, — сказал я, натягивая рубаху.

— Может, не надо, Андрюша? — спросила Катя. — В смысле — одному не надо. Позови народ.

— Я ружьё возьму — никто не сунется.

— Сынок! Курятник проверь — закрыла я его, старая голова, или нет! Ничего не соображаю!