Но я снова промолчал. Поправить ничего было нельзя. А мне могли не давать и этого. Имели право.

Молчаливый плечистый санитар вынес к машине два свёрнутых в рулон матраса. Матрасы, сразу видно, что больничные — тощие, все в пятнах. И пахло от них хлоркой и лекарствами. Синее шерстяное одеяло было сложено аккуратным квадратом.

Я сложил задние сиденья. Постелил один матрас прямо на ребристый металлический пол, второй раскатал сверху и загнул его край наподобие подушки.

— Пойдёмте! — сказал Игорь Эдуардович.

Я думал, что мы сразу пойдём в палату, но Молле сначала пригласил меня в ординаторскую.

— Вот документы на выписку, — сказал он, протягивая мне какие-то бумажки. — А это рецепт. По нему купите в аптеке болеутоляющее. Не потеряйте! Уколы ставить умеете?

Я не умел, но кивнул. Как-нибудь разберёмся.

— Имейте в виду — положено, чтобы к вам из районной поликлиники приходила медсестра, ставить уколы. Дозировку не превышайте, иначе останетесь вообще без лекарств, а новую упаковку никто не продаст раньше времени. И вообще... если что, то дело подсудное.

Игорь Эдуардович говорил строго, жёстко.

Если что, как я понял — это если отец умрёт не от болезни, а от передозировки лекарства.

Я вдруг подумал, что этой жёсткостью и деловитостью медики прикрываются от человеческих страданий. Иначе недолго сойти с ума. Неужели и Катя станет такой?

— Идёмте в палату, — сказал Молле. — Вещи уже собраны.

Отец сидел на кровати, полностью одетый. Обеими руками он держался за матрас. Как я понял, одеться ему помогла медсестра.

Господи, какой он был худой! Словно одна только тень осталась от человека. Скулы и подбородок заострились, губы запали. Глаза скрывались в глубоких впадинах.

— Привет, батя! — сказал я. — Сейчас поедем домой.

— Здорово, Андрюха! — еле выговорил отец и кивнул.

Он говорил медленно, неуверенно. Как будто забывал слова.

— Чем его можно кормить? — спросил я у Игоря Эдуардовича.

Вопрос прозвучал глупо.

— Всем, — ответил Молле. — Но обычно больные едят мало. Приготовьтесь к этому.

У ног отца стояли две сумки с вещами.

— Батя, я сейчас сумки отнесу и вернусь за тобой, — сказал я.

Подхватил сумки и вышел из палаты. Хоть немного привести в порядок мысли, успокоиться после увиденного. Чёрт! Мне ещё машину вести.

На улице возле машины стояла Катя. В длинном клетчатом пальто, в тёплом шерстяном берете. На плече у неё висела сумка.

— Катя? — удивился я. — Откуда ты?

Я не звонил ей и не говорил, что еду забирать отца из больницы.

— Я позвонила к вам домой, — сказала Катя. — Твоя мама мне всё рассказала. Андрей, неужели ты думал, что я не приеду?