— Вон там вставай, — слова прозвучали неожиданно, я чуть не вздрогнул. Отвлёкся, разглядывая новый для себя город, где чередовались двух- и пятиэтажные здания, а высокие, новые, казалось, были где-то далеко. Поэтому первая попавшаяся пятнадцатитажка зачаровала, как будто я только что из лесу выбрался.

Место, куда указал Мастер, оказалось парковкой возле странной постройки. Между двух острых углов фасада, выходящих на улицу, над полукруглым крыльцом висела вверх ногами половина стеклянной воронки. Или конуса. Короче, какой-то остроконечный стеклянный колпак, уходивший в небо, светился изнутри. За ним сидели люди, и свободных столов, кажется, не было. На парковке нашлось одно место как раз за столбом — там я Форда и остановил.

По лестнице поднимался за Шаруканом. Тот шёл, будто к себе домой, лёгкой и вальяжной походкой. Кривоватые мощные ноги несли его кубическое туловище гордо и уверенно. Стеклянная дверь распахнулась, стоило ему подняться на последнюю ступеньку, и здоровенный, под два метра ростом, амбал в чёрном костюме вежливо придержал её, склонив голову. Я шёл вслед за Мастером, решив ничему не удивляться.

— Шарукан Исмаилович, добрый вечер! А чего ж не позвонили, не предупредили? — за стойкой стояла девушка-метрдотель, или как они правильно называются. Такой только дорогие вещи рекламировать или в кино сниматься — длинные прямые светлые волосы, лучистые серые глаза и черты лица, как у какой-то актрисы, что давно олицетворяла услуги одного из мобильных операторов.

— Да просто мимо проезжали, Нина, решил заскочить. Найдётся местечко? — спросил он.

— Конечно. Вы вдвоём? — уточнила она. Будто я просто так за этим мужиком зашёл, дверью ошибся.

— Да. Мы часа на два-три. Где-нибудь потише бы.

— Пойдёмте, пожалуйста, — Нина вышла из-за стойки, и я понял, что насчёт кино был прав. С такой фигурой там самое место, пожалуй.

Мы поднялись по лестнице, миновав второй этаж, и свернули в коридор на высоте второго с половиной. Странная архитектура, но высота потолка тут точно была вдвое ниже, чем на первых двух. Блондинка проводила нас к дальней двери по правую руку, открыла её и включила свет, щёлкнув клавишей на стене рядом. Комнатка была метров двенадцать, три на четыре. Когда торгуешь вагонкой и блок-хаусом — быстро учишься на глазок определять ходовые размеры. В глубине стоял угловой диван, перед ним — стол, за которым, пожалуй, человек пять-шесть уселось бы легко, не мешая друг другу. На стене висела здоровенная плазма, занимая, наверное, больше половины площади. Бордовая венецианская штукатурка стен подсвечивалась диодными лентами и лампами на блестящих кронштейнах, висевших под потолком в каком-то строгом завораживающем геометрическом порядке. Тени на полу и потолке пересекались, словно ветви таинственного дерева. На столе теней не было вовсе — свет тут явно со знанием дела ставили.