— Да, серебряный. А как Вы догадались? — глаза, наполненные слезами так, что было непонятно — как же они не выливались, смотрели на меня с грустным удивлением.

— Что было дальше? — отвечать на вопросы я пока не был готов. И не знал — буду ли.

После того, как Михалыча искали целый месяц всем посёлком, слесарем стал Сашка. Они подолгу разговаривали с Алисой, он тоже любил книги и много читал. Своих родителей не помнил, поэтому заботу и тепло Тамары, которую звал «мама Тома», ценил на вес золота, если не больше. И за последний курс химиотерапии для неё продал всё оборудование Зурабу, появившемуся тогда в Белых Берегах. У того, по слухам, была какая-то непростая родня в Брянске, а какой-то не то брат, не то племянник стал зам. начальника местного отдела полиции. Зураб был добрым и щедрым, как сказала Алиса. Я скрипнул зубами, надеясь, что этого не будет слышно.

Когда пропал Сашка, Зураб принёс Алисе, что недавно похоронила мать и беззвучно плакала ночами у кроватки Павлика, стопку расписок. Перед исчезновением муж занял у него деньги. Много денег. Пришлось продать мамину квартиру и перебраться сюда. Павлик часто болел и почти всегда плакал. Те анализы, что удалось сделать, были страшными. Письма отцу оставались без ответа — уведомлений ни о прочтении, ни даже о доставке не было. Был номер телефона — но он тоже не отвечал. И адрес. Но ехать в чужой город и чужую семью с больным ребёнком и долгами Алиса не решалась. С годами бед в ней прошли обида и злость на отца. А делиться своими проблемами не позволяли гордость и воспитание. И слово, данное матери, за сорок три минуты до того, как её не стало.

Я смотрел сквозь неё. И сквозь Павлика. Сквозь два десятилетия жизни своего отца, о которых ничего не знал, и вряд ли когда-нибудь узнал бы. Ещё два дня назад не было ни единого шанса на то, что я окажусь в этих краях. Да и в любых других, пожалуй.

Последний долг Зурабу отдавать было уже не с чего. Всё, включая мельхиоровые вилки из маминого старинного набора, ушло на блошином рынке Брянска за несерьёзные, но хоть какие-то деньги. Которые тут же ушли в счёт долга. А кредитор постоянно, каждый день напоминал о сумме и процентах. Кричал и ругался. Будто нарочно будил громким голосом Павлика, стоило тому чуть задремать.

— Я очень благодарна Вам. Только не знаю, когда смогу вернуть деньги. И смогу ли. Вряд ли Вы — мой потерянный в детстве брат, так не бывает. Даже в книгах, — грустно вздохнула девочка из прошлого. Или будущего.

— Что ты знаешь о другой семье отца, Алиса? — я даже голоса своего не узнал. Понимание того, что ситуацию нужно разруливать, пришло. Насчёт того, как именно — не было ни единой идеи.