— Едь не торопясь. Спешка привлекает внимание и беду. Останавливайся в людных местах, или наоборот, в лесах погуще. Попробуй избегать больших трасс, где получится. В машине уверен? — спросил он.

— Да. Бензина под пробку, аккумулятор новый, должен доехать без проблем, — кивнул я.

— Ну-ка, запусти и открой капот, — велел слесарь. Я сделал.

Он послушал звук, казалось, скептически пожевав губами, о чём сообщило движение короткой бороды. Наклонился, закинув очки на лоб, залез куда-то, шевеля руками, ловким, профессиональным движением. Его здоровенные ладони, в которых, пожалуй, можно было легко спрятать смартфон на 6,5 дюймов, путешествовали среди шлангов и проводов, предназначения которых я, к стыду своему, не знал.

— Глуши, — скомандовал дед. Я протянул ему тряпку, что привычно вытянул из ниши на водительской двери. Он благодарно кивнул и вытер чуть измазанные пальцы.

Отщёлкнув крышку коробки, в которой, это я знал, скрывались плавкие предохранители, вытащил два, с сомнением посмотрев на тонкие мостики вставок. Наклонился и извлёк из кармана под коленом на правой штанине блистер с такими же, только другого цвета. Выщелкнул из пластика новые и поместил их в гнёзда, закрепив обратно крышку.

— Ничего аппарат, побегает ещё. В будущем году надо ГРМ глянуть будет, цепь и ролики. Ну, это не к спеху. Давай, Ярослав, двигай потихоньку. Доброго пути!

Он так же, как и монах недавно, проговорил последние слова, положив мне руки на плечи. Неотрывно глядя добрыми светло-серыми глазами из-за стёкол своих сильных очков. И эффект был похожим — будто лёгкий ток пропустили через тело. Казалось, даже волосы чуть затрещали на голове.

— Благодарю тебя, Мастер, за помощь и за советы! Будь здоров, — я пожал широкую тёплую ладонь старика, получив, кажется, ещё один разряд, и сел за руль. Выезжая с парковки, глянул в зеркало заднего вида. Здоровяка-слесаря позади меня уже не было.

Путешествия на машине я любил с раннего детства. Тогда не было привычки привязывать детей к специальным сидениям, и в моём распоряжении был весь диван ВАЗовской «шестёрки», казавшийся огромным. Можно было лазить по нему из стороны в сторону, глядя, прижавшись носом, то в левое, то в правое окно. Залезать в карманы за сидениями родителей, зная, что в одном лежит баллончик огнетушителя, а во втором — книжка с чертежами и схемами машины и сухой колосок пшеницы, что я сам там спрятал когда-то давно. Или залезть с ногами и смотреть назад, как асфальт вылетает из-под багажника, чтобы спрятаться под колёсами машины, что ехала позади нас. Кривляться и корчить рожи другим участникам дорожного движения, чем часто занимались дети в машинах, я не любил. Мне нравилось улыбаться и махать рукой водителям и пассажирам. Ещё больше нравилось, когда мне улыбались и махали в ответ. А можно было лечь, вытянув ноги, и смотреть на чёрные точечки на потолке до тех пор, пока они не начинали кружиться и образовывать странные, но интересные узоры.