Она повернула голову ко мне, выпустив одновременно шею Лины. Младшая сестра рухнула на четвереньки так, будто на неё упало небо. А Пятно внутри расправлялось, будто крылья бабочки, только-только выбравшейся из кокона. Чёрной, отвратительно страшной и смертельно ядовитой. А изо рта «Машки» споры полетели на меня.

Я задержал дыхание скорее интуитивно, чем специально. Чувствовалось, как невесомые пылинки садятся на лицо и на глаза. Начиная жечь и зудеть, будто стремясь ввинтиться под кожу. Картинка стала похожа на то, когда идёшь под моросящим дождём, и мелкие капельки, попадая на зрачок, меняют мир: вокруг каждого источника света — фонаря, фар машин, окон домов — распускаются светлые круги, пропадающие, стоит только моргнуть. Только в этот раз круги были тёмными. И возникали просто так, вокруг любого предмета, не только светящегося. Лицо начало чесаться, но как-то несерьезно — после укусов комаров, а тем более слепней, было больнее.

— Ого! Иммунный? Давно таких не встречала. А ты полон загадок, Ярик, — прозвучало в ночи. Только голос был другой. Не Машкин. Лина подняла глаза, в которых только-только стало появляться подобие мыслей — сестра, или что-то руками сестры, едва не выдавило из неё почти всю жизнь и разум. Испуг и сомнение — вот что было в её взгляде. Я не стал говорить хрестоматийных «я тебе всё объясню» и «это не то, о чём ты думаешь». Потому что голос, которым говорило Пятно из Марии, узнал вполне уверенно. Я восемь лет его слышал. И последние три года — и днем, и ночью. Машей говорила Катя.

— Странный Странник, интересный. Что же ты один пришёл, мальчик? Почему не взял старого татарина? В городе мы ему сделать вряд ли что-то смогли бы, а тут — с радостью и удовольствием. А потом по вашим же следочкам и до Хранителя с Осиной добрались бы, они же рядом, правда? — Катин голос путал и без того не особо стройные мысли. Уверенность была только в одном — даже вскользь, самым краешком воспоминания нельзя касаться тех, о ком она говорила. Или оно?

— Ну же, Ярик! Ты же был там. Это ведь близко, правда? Осина слишком долго пряталась, пора уже ей и найтись. Одно из первых Деревьев на континенте, старое, опытное. Но ведь и на старуху бывает проруха, да? — таким тоном бывшая говорила, настраиваясь на ласки: мягким, мурлыкающим. Расслабляющим.

— Смотри, Славка! — еле-еле слышно раздался в голове голос дяди Мити. Мы с Пятном внутри Марии вздрогнули одновременно, но оно — сильнее. Я едва не отвлёкся на колыхнувшиеся анатомические подробности.

— Ух ты! Двух Хранителей знаешь и связь поддерживаешь? Какой интересный и хороший мальчик! Значит, и второе Древо видел? Покажи мне! Я тогда тоже тебе что-нибудь покажу, — ладони её медленно начали скользить по телу. Танец змей в отблесках костра. А я только сейчас заметил, что обломок палки в моей руке начал прихватываться пламенем. Пока едва-едва, угольки, мелкие, как бисеринки, разгорались на угловатых неровных сколах торца.