— Чаду грудному нужна чашка материного молока. А ты ему — жбан браги. Не решит количество? — отозвался недовольно дед. Ну да, протупил.

— А насколько близкое родство должно быть? — не унимался я. Ну а что, все люди — братья, в каком-то смысле.

— После двух сотен колен не признает одна кровь другую, — непонятно ответило Древо.

— Как узнать, вдруг я подойду? — наверное, с их стороны я смотрелся, как школьник начальных классов, что изо всех сил пытался решить задачу по высшей математике, стараясь найти среди непонятных крючков и символов хотя бы знакомые цифры и буквы.

— Двое осталось. Готов он, Ось, Хорош тень на плетень наводить-то. Видишь же — он не только кровь слить, он пусть не руку, но пару пальцев точно отдаст, — ну, положим, насчёт пальцев я бы так уверенно не говорил, тем более не спросив меня. Но крови слил бы точно сколько надо.

— За малыша тревожусь, Серый. Не навредить бы, — в потоке, что волнами шёл от Древа, эта тревога ощущалась отчётливо. Казалось, если присмотреться — я смогу различать оттенки эмоций, словно цвета радуги.

— Наш он, старой крови, а, значит, и старой закалки. Справится. Мне ему ещё столько рассказать да показать надо, — Хранитель смотрел вперёд. Это воодушевляло. Не то, что его иссохшее жёлто-серое тело, что так и лежало на полу без движения и дыхания.

— И девчонка молодая совсем, не умеет ничего, — нет, вы гляньте, какое пессимистически настроенное дерево, а?

— И она сдюжит. Чуешь же — Шарукан их всех троих отваром напоил. Значит, тебе они тоже родня, — сила будто собиралась облаком вокруг разгоравшейся искры старика. Было похоже на рождение новой галактики или звезды, наверное — не видел ни того, ни другого никогда. А Ося — молодец, хитро вывел деда на эмоции. Зря я думал, что это я тут провокатор. Опыт не пропьёшь.

— К слову о «пропьёшь», — тут же отозвалось Древо, — ты как за своими пойдешь — харю умыть не забудь. И уши. Погорячился я чуток, извиняй. Там как раз ведёрко у тебя стоит за стеной — вот в нём и сполосни голову. А воду — сюда, куда из банки лил. Как раз пока ходишь — начнём Серого будить.

Я открыл глаза, глядя, как ускоряется и падает-таки мне на кроссовок тёмная капля крови. Видимо, с физикой у этих двоих тоже были какие-то свои, специальные отношения и договорённости.

Умылся быстро, прополоскав рот и избавившись от привкуса солёной медной монеты. Розоватая вода из ведра тонкой струйкой уходила в углубление между ярусами. А когда промахивался, и вода попадала на уступ — тут же впитывалась, будто в сухой песок или губку. Видимо, Ося давно жил насухую. Хотя, учитывая даже примерно его размеры и возможную площадь корневой системы — от жажды вряд ли погибал. Наверное, дело было в крови.