- Ой, да не страшно, - сказала она легко. - Ты же салфетки принесла.
И протянула руку.
Вот это меня и добило. Не то, что она села на моё место. Не то, что Ян повернулся к ней всем корпусом. А эта протянутая рука - так спокойно, так по-хозяйски, будто я тут официантка, будто я специально ходила за салфетками, чтобы вручить их ей.
- Да щас, - сказала я и швырнула упаковку.
Честно? Я не целилась. Но и не старалась попасть в руки, врать не буду. Салфетки описали короткую некрасивую дугу и прилетели ей прямо в лицо, углом, по касательной - Соня вскрикнула, коротко и высоко, и отшатнулась, вжавшись в спинку дивана и прижав ладонь к глазу.
Стол замолчал. Весь. Разом. Даже Новицкий заткнулся на середине какой-то своей шутки, и стало слышно, как на кухне звенят тарелки и как в углу играет что-то приторное про любовь.
Ян перехватил упаковку в воздухе - рефлекторно, он всегда всё ловил, - и посмотрел на меня. И вот этот взгляд я запомню надолго: не злой даже, а именно недоумевающий, растерянный, как будто он смотрел на человека, которого знал столько лет, и впервые не узнавал.
- Варь. Ты ей в глаз попала.
- Да ничего страшного! - Соня тут же выпрямилась, отняла руку от лица и замотала головой так энергично, что волосы разметались по плечам. - Правда, всё нормально, я сама виновата, дёрнулась не туда. Варя вообще не виновата, не надо, ребят, серьёзно.
Она сказала это так искренне, так торопливо, так по-человечески, что я почувствовала, как у меня начинают горячеть щёки. Потому что вот теперь виноватой выглядела только я. Одна. Целиком.
Ян вытянул салфетку, протянул ей, а потом - и это было хуже всего, хуже вскрика, хуже тишины, хуже всего вечера - сам подался вперёд и стёр у неё что-то с виска, аккуратно, двумя пальцами, придержав за подбородок, чтобы не мешала.
Меня как под дых ударили. Я стояла и смотрела, как он это делает, и внутри всё осыпалось, как штукатурка. Потому что в этой ситуации он выбрал не меня. Не разобрался, не отшутился, не встал на мою сторону автоматически, как вставал всегда, даже когда я была неправа, даже когда я была вообще ни в одном глазу не права, - а вытер лицо ей.
- Извини, Соня, - сказала я ровно, потому что молчать было нельзя, молчание бы меня похоронило. - Но если бы ты сидела на своём месте, так бы и не получилось. Впрочем, мне вообще-то пофиг.
И села рядом со Стасом.
Новицкий охренел от счастья до такой степени, что чуть не подавился своей колой. Он тут же придвинулся, закинул руку на спинку дивана за моей спиной - не обнимая, но всем видом заявляя права, - и понёсся во весь опор: какая я красивая, какая злая, как ему нравится, когда я злая, что он готов подставить своё лицо под любые салфетки, если я потом посмотрю на него вот так же. Я смеялась, играла глазами, откидывала хвост за плечо и говорила ему, что он придурок, и это звучало как комплимент, и он расцветал. Я включила эту игру на максимум - громко, ярко, напоказ, - потому что мне надо было куда-то деть руки, голос и глаза, лишь бы не смотреть в другой конец стола.