– Отличный выбор, – сказал он. – Пойдем на северный балкон. Оттуда лучший вид.
И он повел ее через залу, и его шаги, и ее шаги отдавались эхом в пустом, ледяном великолепии зала. День начался. День открытий в золотой клетке, где дверь, казалось, была не заперта, а лишь приоткрыта в бесконечность.
Северный балкон оказался не уютным выступом, а целой площадкой, вырубленной в скале. Он был огорожен низкой балюстрадой из того же черного камня. Отсюда открывался вид не на южные леса, а на царство льда и ветра. Бесконечные ледники, похожие на застывшие реки, сползали с вершин в синеватую мглу ущелий. Воздух был таким холодным и разреженным, что Элис на мгновение почувствовала легкое головокружение.
Альдор стоял рядом, не обращая внимания на холод. Он смотрел вдаль, и его профиль на фоне ослепительно белых пиков казался вырезанным из твердого камня.
– Смотри туда, – он указал рукой на широкую долину между двумя хребтами. – Видишь, как с подветренной стороны скал клубится туман?
Элис присмотрелась. Да, со стороны, откуда дул ветер, от скал действительно отрывались и уплывали в долину клубы белого пара.
– Это не совсем облака. Это – рождение тумана. Теплый, влажный ветер с юга натыкается на ледяные склоны. Он охлаждается, и влага в нем конденсируется. Мириады крошечных капелек. Видишь, как они плывут вниз, в долину? Там они соберутся в настоящее облако, а если температура упадет еще, то они выпадут инеем на камни.
Он говорил не как учитель, а как художник, описывающий процесс рождения произведения. Его слова были просты, но за ними стояло знание, накопленное за столетия наблюдений.
– Ты видел это много раз, – предположила Элис.
– Тысячи раз. Каждый раз немного иначе. Иногда туман стелется, как молоко. Иногда вздымается столбами, как призраки. Иногда он окрашивается закатом в розовый и золотой. Это один из немногих процессов здесь, который не подчиняется мне. Он свободен. И поэтому красив.
Элис слушала, и странное чувство охватило ее. Этот дракон, этот повелитель, говорил о красоте с такой легкостью, почти поэтической интонацией. Это не вязалось с образом кровожадного чудовища из древних сказок.
– А ты можешь повлиять на это? Своим дыханием? Огнем? – спросила она, не удержавшись.
Альдор обернулся к ней, и в его глазах мелькнула тень какой-то старой, горькой иронии.
– Могу. Я могу вдохнуть и рассеять этот туман на мили вокруг. Могу раскалить скалу, и пар поднимется столбом. Но зачем? Чтобы доказать, что я могу? Это скучно. Гораздо интереснее наблюдать, как мир живет своей жизнью. Видеть закономерности. Предсказывать, какой будет туман завтра, судя по направлению ветра сегодня.