– Почему? – вырвалось у нее, и она наконец посмотрела ему прямо в глаза. – Почему я? Зачем тебе какая-то девушка из глухой деревни?

Альдор долго смотрел на нее, его янтарные глаза были серьезны.

– Потому что ты не убежала, когда увидела волка. Потому что запела ему. Потому что, когда я показался тебе, в твоих глазах был не только ужас, но и вопрос. Потому что… – он запнулся, искал слова, что было странно для такого древнего создания, – потому что в трехсотлетней тишине моего существования твой голос был первым звуком, который захотелось слушать.

Он говорил просто, без пафоса. И от этого его слова звучали правдиво.

– Я не знаю, что ты хочешь от меня, – прошептала Элис.

– Я тоже не знаю до конца, – признался он. – Я знаю только, что хочу, чтобы ты была здесь. Чтобы ты увидела закаты с этой высоты. Чтобы ты прочла эти книги. Чтобы ты узнала, каково это – жить, когда впереди не двадцать лет, а двадцать веков. А что из этого выйдет, не знаю. Я предлагаю тебе партнерство в открытии. День за днем. Начиная с сегодня.

Он протянул руку не к ней, а к столу, где лежала карта.

– Сегодня, если захочешь, я могу показать тебе, как рождаются облака. Или как читать карту звездного неба. Или отвести тебя в зимний сад, где Келл, кажется, сумел вырастить что-то живое. Выбор за тобой. Ты можешь вернуться в свою комнату и просидеть там до вечера. Можешь исследовать Аэрию. Можешь потребовать, чтобы я немедленно отвез тебя обратно. Обещание ночи и дня еще в силе.

Его предложения были столь неожиданны, столь далеки от сцен насилия или пленения, которые рисовало ее воображение, что она растерялась.

– А если я захочу уйти, ты действительно отпустишь?

Он медленно кивнул.

– Честью дракона. Но я прошу, дай сегодняшнему дню шанс. Всего один день. Если к закату ты не увидишь здесь ничего, что удержало бы тебя, я отвезу тебя домой до того, как в твоей деревне зажгут первые огни.

В его тоне не было вызова, не было манипуляции. Была лишь печальная уверенность в том, что он говорит правду. И в этой уверенности была сила.

Элис посмотрела на карту, на искрящийся под солнцем лед на куполе, на его спокойное, ожидающее лицо. Страх еще был там, в глубине. Но его перекрывало то самое любопытство, что когда-то заставило ее подойти к раненому волку. А еще – странное чувство ответственности. Перед ним. Перед этой чудовищной, одинокой надеждой, которую он на нее возложил.

– Облака, – тихо сказала она. – Сначала я хочу понять, как рождаются облака.

На лице Альдора, впервые за все время их встречи, дрогнули уголки губ. Это было не улыбкой. Это было чем-то более глубоким и редким. Выражением облегчения и благодарности. Да, он был рад, что она не захотела уйти прямо сейчас. У него есть время. По крайней мере до конца дня.