Элис остановилась как вкопанная. Она знала, что это Он. Невидимый, парящий где-то в вышине, в потоках сияния, он изливал в ночь свою тоску. И эта тоска нашла в ее душе жуткий, созвучный отклик. Она поняла его одиночество. Поняла, как он смотрит на их мирок с высоты своих трехсот лет, как на муравейник, полный суеты, страхов и коротких, ярких вспышек чувств. Как он, возможно, завидует этой быстротечности.
Она простояла так, неизвестно сколько, завороженная, пока сияние не стало бледнеть, а Песня не растворилась в привычном шепоте ночи.
На пороге ее избы лежал еще один «дар». Не трофеи, не пища. На этот раз – гладкий, отполированный временем и ветром камень. Он был тяжелым, темным, но в его глубине, если приглядеться при свете звезд, мерцали крошечные вкрапления, похожие на золотую пыль. Обломок его мира. Его царства.
Элис подняла камень. Он был холодным, но не ледяным. В нем чувствовалась скрытая теплота, спящее солнце. Она принесла его в дом и поставил рядом с цветком в кружке. Теперь на полке у нее стояли два экспоната из другого, невозможного мира: нежность и твердость. Воспоминание о красоте и символ вечности. Цветок и камень.
Она села на кровать, обхватив колени, и смотрела на эти два предмета. Страх окончательно отступил, уступив место чему-то более сложному. Тревожному ожиданию. Предчувствию. Она больше не была обычной Элис из Полянки. Она стала участницей тихой, странной игры с существом из легенд. И правила этой игры она не знала. Но чувствовала, что следующее движение должно сделать оно. И что это движение будет решающим.
Ветер за окном завыл с новой силой, словно вторя той только что умолкшей песне. А на севере, за горами, в неприступной Аэрии, Лорд Теней, отринув на миг бремя веков и власти, смотрел в сторону единственного огонька, теплившегося у подножия его владений. И в его древнем, мудром сердце, долго спавшем, шевельнулось нетерпение.
Он нашел то, что искал. Не сокровище. Не душу. Искру. И скоро, очень скоро, он придет за ней.
Аэрия не была пещерой. Это была крепость, выросшая из самой горы, как кристалл из породы. Ее башни, шпили и мосты, казалось, были не построены, а высечены ветром и временем из черного базальта и синеватого льда. Она парила над миром на самой макушке Острого Зуба – самой высокой и неприступной вершины Черных Гор. Отсюда открывалась панорама: бесконечные хребты, похожие на окаменевшие морские волны, ледники, ползущие в глубокие синие ущелья, и далеко на юге – крошечное, почти невидимое пятнышко леса, где теплилась жизнь.
В самом сердце цитадели, в Зеркальном зале, пол которого был отполированным льдом, отражавшим звездное небо через огромный купол из горного хрусталя. Здесь стоял Альдор. В человеческом облике. Он предпочитал эту форму для размышлений. Она напоминала ему о пределах, о хрупкости, о том времени, когда он был моложе и проще.