Он резко поднял голову.
– Никогда. Она не права. Мои проблемы с кланами были задолго до тебя. Ты не причина. Ты… – он запнулся, – ты просто осветила эти проблемы по-новому. И заставила меня понять, что некоторые битвы стоит давать. Эта – одна из них.
Он вздохнул.
– Сегодняшний визит был пробой сил. Разведкой. Теперь она знает, что ты здесь, и что я настроен серьезно. Следующий шаг будет более изощренным. Но я готов.
Он посмотрел на нее, и в его взгляде была не только решимость, но и что-то похожее на тревогу за нее. У Элис сжалось сердце.
– Возможно, тебе стоит на время вернуться в свои покои. Или в библиотеку. Я должен проверить кое-что. Укрепить периметр.
Элис кивнула. Она понимала, что он хочет побыть один, чтобы переварить визит и спланировать следующие действия. Она ушла, но не в покои. Она пошла в художественный зал. К чувству страха и беспокойства добавилась новая, четкая эмоция: решимость. Она не станет «игрушкой», которую раздавит их мир. Она найдет свой способ быть не обузой, а чем-то иным. Союзником? Партнером? Она еще не знала. Но начинать надо было с малого.
Она взяла перо, чернила и чистый лист. И начала рисовать. Не лист папоротника. А дракона. Того, что видела сегодня. Яростного, огненного, прекрасного в своем разрушительном гневе. Она рисовала по памяти, вкладывая в линии весь холодный страх и отторжение, которые вызвала у нее Игнита. Это был ее способ осмыслить угрозу. Превратить ее в узор на бумаге, над которым она имела власть.
Когда через несколько часов Альдор заглянул в зал, он увидел ее склонившейся над столом, с пером в руке, с сосредоточенным лицом. И на листе удивительно точный, пусть и схематичный, образ его бывшей жены в драконьем облике, запечатленный в момент взлета, полный динамики и скрытой ярости.
Он остановился на пороге, не решаясь войти, и смотрел. Она не рисовала цветы или звезды. Она рисовала их мир. Со всеми его опасностями и сложностями. И в этот момент он понял, что ошибался. Она не хрупкая вещь, которую нужно защищать. Она была ученицей. Быстрой, наблюдательной и невероятно смелой. И, возможно, именно это делало ее для него опаснее любой Игниты. Потому что такая ученица рано или поздно задаст вопросы, на которые у него не будет легких ответов.
Но пока что он видел лишь одно: она сражалась. Как умела. И он не мог не восхищаться этим.
Он тихо отступил, оставив ее одну с ее рисунком и ее новообретенной силой. У него самого было много работы. Враг показал себя. Игра начиналась по-настоящему.
После визита Игниты в Аэрии воцарилась тишина, но это была тишина иного рода. Не мирная, а звенящая, как натянутая тетива. Альдор реже появлялся на совместных трапезах, а когда приходил, его мысли явно были далеко. Он чаще пропадал в обсерватории или в своих покоях, откуда доносился приглушенный гул. То ли голоса, то ли магические интонации. Он вел переговоры или готовил оборону. Возможно, и то, и другое. Это тревожило Элис. Она не хотела, чтобы он закрывался.