Она посмотрела на Альдора, на мощные взмахи его крыльев, рассекающих облака. Он летел уверенно, но она чувствовала напряжение в его теле. Игнита не сдастся. Следующая атака будет серьезнее. Но теперь они были готовы встретить ее не как защитник и жертва, а как союзники. Союзники, которые только что одержали первую, маленькую, но очень важную победу на вражеской территории.
А внизу, на Огненном хребте, Игнита в ярости разгромила свой тронный зал. Ее план провалился. Но в ее глазах, полных бешенства, горела уже новая, более хитрая и более личная идея. Если нельзя победить силой или публичным унижением, то, может, стоит ударить по-другому? По тому, что эта человеческая девушка, несмотря на всю свою выучку, наверняка все еще хранит внутри? По ее человеческому сердцу. По ее прошлому. По ее тоске.
Игнита улыбнулась, и улыбка эта была страшнее любого рыка. У нее была новая идея. И на сей раз она не промахнется.
Возвращение в Аэрию было триумфальным, но тихим. Келл и Борк встретили их на стене, и по их лицам Элис поняла, что они уже знали – через какие-то свои каналы или магические зеркала – что произошло. Борк хмыкнул и выдавил: «Неплохо, девчонка. Яд на шпильках не пригодился, слава кузнецу». Келл же просто поклонился, и в его поклоне было больше уважения, чем когда-либо прежде.
Но триумф быстро сменился буднями усиленной подготовки. Игнита не стала бы ждать. Ее унижение требовало ответа, быстрого и жесткого. Альдор удвоил патрули воздушного пространства, Борк активировал все ловушки на подступах, а Келл усилил магические щиты, сделав их невидимыми для сканирования, но смертоносными для вторжения.
Элис вернулась к своим обязанностям в саду и теплицах, но теперь с новым чувством: она защищала не просто урожай. Она защищала символ. Символ их независимости, их нового образа жизни, который она так блестяще представила на Огненном хребте. Каждый проросший росток был еще одним аргументом против Игниты.
Именно в эти дни, когда ее внимание было приковано к настоящему и будущему, прошлое нанесло удар.
Сначала это были сны. Яркие, навязчивые. Не кошмары о драконах, а теплые, до боли знакомые сцены из жизни в Полянке. Запах яблочного пирога, который пекла соседка. Звонкий смех детей, гоняющих обруч по пыльной улице. Прохладная тень большого дуба, под которым она сидела в раздумьях. Грубые, но добрые лица односельчан. Даже старика Геннадия, ворчащего на свою больную ногу. Во сне все это было таким реальным, таким близким, что, просыпаясь в своей огромной, тихой комнате в Аэрии, она чувствовала острую, физическую боль тоски.