— Ну, здравствуй, Ваня… — он вздрогнул, словно не ожидал от меня подобного приветствия.

Усевшись за стол, я приготовился слушать, но Долгорукий, который никогда не лез за словом в карман, внезапно заробел и сидел, не зная, что сказать. Когда молчать дольше уже было неприлично, он сунул руку в карман и достал маленькую фигурку, судя по всему, выполненную из золота. Я удивлённо перевёл взгляд с фигурки на Ивана и обратно.

— Если не ошибаюсь, это изображение Виракочи, — медленно произнёс я, беря фигурку и рассматривая её со всех сторон. Затем так же медленно ставя её на стол и поднимая взгляд на Ивана. — И если память мне ещё не изменила, я послал вас в места, в которых инков никогда не было. Откуда же у тебя в таком случае изображение этого божества?

— Понимаешь, государь, Пётр Алексеевич, произошло небольшое недоразумение, — пробормотал Долгорукий, разглядывая Виракочи, словно тот мог подсказать ему ответы. — Наша флотилия попала в шторм, а когда океан успокоился, выяснилось, что астролябия кормчего флагманского судна немного повредилась. Мы сбились с пути… В общем, пристали мы совсем не туда, куда планировали, и теперь тебе желательно как-то уладить это недоразумение с Испанией… — я почувствовал, как у меня дёрнулся глаз. — Мы случайно обнаружили тайное захоронение, когда проводили разведку. Там полно таких вот вещиц. Их настолько много, что хватит и этот регион на ноги поднять, и заставить приносить доход, казне опять же большой прибыток…

— Испанцы не расстанутся с территорией, которую уже застолбили, — я покачал головой.

— Значит, нужно их как-то убедить, государь, Пётр Алексеевич, это важно, неужели ты бросишь своих людей погибать? Да и к тому же там нет ни золота, ни серебра, ну, кроме того захоронения, кое, возможно, кто-то из испанцев сам и оставил, да сгинул, не вернувшись за ним, слишком уж давно туда никто не заходил. Так что ни самим трудиться, ни завозить туда рабов для Испании не слишком выгодно, всё равно отдача мала. А мы можем рассадить те деревья, в которых ты, государь, так заинтересован, да много что можно сделать, на самом деле.

— Ну, хорошо, что это за территория, из-за которой я начну торговаться с Испанией? — неохотно спросил я, посматривая на золотую статуэтку, понимая, что решать возникший конфликт всё же придётся.

— Испанцы называют её Новой Кастилией, — пробормотал Иван и втянул голову в плечи.

— Что? — я почувствовал, как у меня глаза расширились, заняв добрую половину лица. — Я многое могу понять, очень многое. Я могу даже понять, почему Павлуцкий вступил в бой на чужой территории, там всё произошло очень быстро, и было не до разбирательств. Но, ради Бога, кто-нибудь мне сумеет объяснить, как можно было очутиться вместо Атлантического побережья на побережье Тихого океана, и каким образом вы, судя по всему, незаметно пройдя Магелланов пролив, совершенно случайно очутились в Эквадоре⁈ — последние слова я уже проорал, и после этого рухнул обратно в кресло, из которого успел вскочить на ноги. Уму не постижимо. И что мне теперь делать?