— И что послужило такой разительной переменой в планах самого Надира? — я смял уже чистый лист бумаги и швырнул его в сторону исписанного.

— Он недавно вырезал последних представителей Сефевидов и взял Кабул. А сейчас движется прямиком к Индии, потому что мечтает о павлиньем троне, — Ушаков скривился. Вот это поворот, как говорится. Надир в своих действиях ведёт себя совсем не так, как я помню. Вот он, пресловутый эффект бабочки, или, скорее всего, слона. — И да, Юсуп Арыков снова бузить вздумал. Ведёт активную переписку с шахом Мухаммедом из Среднего жуза.

— Дьявол, — я услышал, как ломается в моих руках перо, а пальцы пачкаются чернилами. — Они что, сговорились? Вот что, Андрей Иванович, пошли к Шафирову гонца, пущай он делает что хочет, но письмо Надира или должно затеряться, или его должны отвергнуть. И ещё. Англичане при дворе Надира присутствуют? — Ушаков усмехнулся и утвердительно кивнул.

— Да. В количестве аж шести рыл. И они весьма неплохо справляются с тем, что поют ему в уши, как сладкоголосая птица Сирин, какой он красивый и какой замечательный и зачем ему союзники, ежели он сам способен завоевать Великого Могола и всё, что ему принадлежит.

— И они, как это ни прискорбно, правы, — я стиснул зубы и недоумённо посмотрел на переломанное перо. — Головин должен ускориться с проталкиванием Акта о гербовых сборах. Это важно, Андрей Иванович. Румянцев пущай летит в Испанию как на крыльях и разузнает, что нужно Изабелле. Чем мы можем заплатить, чтобы та территория, пусть и урезанная, с которой пришёл Долгорукий, стала нашей. Если мы сейчас не зацепимся за Америки, то не зацепимся за них никогда. Чёрт! — я яростно начал стирать чернила с пальцев, но казалось, что только больше размазываю их по коже. — Чёрт! — отшвырнув в сторону платок, я с ненавистью посмотрел на смятую бумагу.

Если я до сегодняшнего момента ещё мог как-то пользоваться своим послезнанием, то теперешние события показали во всей своей красе, что уже не могу. Всё, это совершенно другая история, и люди здесь ведут себя не так, как я привык думать. То преимущество, что у меня было, растаяло как дым, остались такие мелочи, типа причины войны за независимость. Зато Долгорукий припёр первый пенициллин — вроде бы мелочь, а приятно. Тем более, что Флемингу, похоже, лавры не достанутся.

— Что делать с башкирами? — деловито спросил Ушаков.

— Пригласи лидеров сюда. Поговорим, выясним, чем они вечно недовольны. Если не придём к какому-либо решению, то предложим им переехать на один из тех островов, которые нам достанутся после совместной с французами экспедиции. Пущай где-нибудь подальше баранам хвосты выкручивают, — Ушаков согласно кивнул, делая какие-то заметки.