Теперь у нас собственное агентство новостей начало образовываться. А в газете появилась пара страниц, посвящённых заграничной жизни. Эти страницы пользовались стабильным успехом, ведь жизнь заграничных монархов, в отличие от моей, так и била ключом. Балы, маскарады, официальные любовницы на контрактной основе… Плевались, читая, называли срамотой, но всё равно, чёрт их подери, читали! Есть у меня смутные подозрения, что Юдин на газетах не остановится, и в итоге его семейство станет медиамагнатами и мультимиллиардерами. Ну а пока он мне именно как газетчик и журналист нужен.
Кровно заинтересованный в том, чтобы дело быстро пошло на лад, Афанасий Абрамович Гончаров, коего я припахал к развёртыванию бумажного производства по всей России, подошёл к своему контракту со всей ответственностью. Он даже где-то откопал местных Кулибиных, и они, посовещавшись с болтающимся без дела из-за отсутствия идей Джоном Кеем, почти на пятьдесят лет раньше Робера умудрились собрать станок, перерабатывающий все деревянные остатки, а также макулатуру в бумажное сырье.
Гончаров тут же организовал сбор всех плотницких отходов, уже ненужных бумаг и прочего для изготовления сырья для газет, куда оно шло куда более низкого качества, чем на другие изделия. Народ быстро это просёк и вторичное сырье начали сдавать тоннами, что позволило увеличить объем готовой продукции, без большего ущерба лесному массиву. Я же отдал приказ о санитарной вырубке для тех же целей, и в бумажные уже не мастерские, а полноценные фабрики начали свозить некондиционный лес, чаще всего поражённый разными заболеваниями.
Оценив старания Гончарова, я намекнул на потомственное дворянство, ежели не остановит темпов и наладит дело не только в Москве, Петербурге и Новгороде, где он успел за неполные полгода развернуться, но и в других губерниях нашей необъятной страны.
Ещё раз покосившись на газету, я посмотрел на Митьку. Если принёс вот так в середине рабочего дня, значит, в ней есть что-то важное. Рыться и искать не хотелось, тем более что Митька прекрасно знал уже ставшую традицией моё вечернее чтение газеты совместно с Филиппой.
Это был час уютного молчания, когда мы усаживались в её будуаре и шуршали страницами. При этом Филиппа любила устраиваться на полу, используя мои ноги в качестве опоры. Сам того не подозревая, я так её нагрузил, что в течение дня мы даже на обеде иной раз не встречались, каждый был по горло занят своими делами. Самое смешное, что очень скоро мы сыскали славу этаких затворников, чуждых светских увеселений, а я же был рад, что нашёл, наверное, единственную женщину, полностью разделявшую мои взгляды на бесконечные балы и развлечения. Куда интереснее было заниматься чем-то действительно важным, что в итоге принесёт свои плоды. Нет, развлекаться тоже иногда надо, чтобы мозг банально перезагрузить, но не каждый же день.