— Не любят — это мягко сказано, — Мей горько усмехнулась. — Половина этих седовласых «светил» до сих пор не может простить мне, что я, женщина, да еще и моложе их лет на двадцать, заняла пост заведующей. Они считают, что я украла их законное место, которое они заслужили выслугой лет и умением вовремя кланяться начальству. Но чтобы пойти на такое… Это уже не просто зависть. Это какая-то ненависть.

Она покачала головой, словно отгоняя неприятные мысли.

— Нужно выяснить, кто был в тот день в отделении. Кто имел доступ к палате господина Пака. Кто мог взять сукцинилхолин из анестезиологической укладки. Лучше всего, конечно, просмотреть записи с видеокамер, — задумчиво проговорила Мей.

— И кто нам позволит? Точнее, кто позволит мне? — хмыкнул я. — Я тут не шибко авторитетная фигура. Может, дождемся, пока юристы все уладят?

— Да эти воротнички не будут пытаться меня выгородить, — сжав губы, ответила Мей. — Я вообще с юридическом отделом не в ладах. Не будут они ради меня задницу надрывать.

— Не удивлен, — проговорил себе под нос я, чем заслужил недовольный взгляд Мей. — Но надо же им что-то сказать семье Пака. Он же не просто человек из подворотни. Шишка важная, насколько я понял.

Лифт все не приходил, и я уже начал раздражаться. Такая высокотехнологичная больница, а с лифтами у них что-то проблемы в последнее время.

— В этом-то и проблема, — тяжело вздохнула Мей. — Меня волнует то, как же они решат эту проблему. И как бы решением не стало разрушение моей карьеры. Так что… — она посмотрела на меня со взглядом, полным уверенности, — нам нужно самим выяснить правду.

— Удачи, — скептически бросил я. — Это как искать иголку в стоге сена. Доступ к препаратам есть у десятков людей. Анестезиологи, реаниматологи, старшие медсестры… Любой мог это сделать.

— Значит, будем перебирать каждую соломинку, — отрезала она. — Начнем с самого очевидного. Кто постоянно был в палате? Томимо-младший. Он, конечно, идиот, но не убийца. Томимо бы просто не додумался до такого. Да и смелости бы не хватило. Значит, его использовали. Кто-то вошел в палату в тот десятиминутный промежуток, когда он, скорее всего, отлучился.

Двери лифта с шипением открылись. Я уже собирался шагнуть внутрь, как вдруг за спиной раздался спокойный, чуть скрипучий голос:

— Херовато-сан.

Я вздрогнул и резко обернулся. Передо мной, сложив руки за спиной, стоял профессор Ишикава. Он смотрел на меня с легкой, едва заметной улыбкой, но его глаза, казалось, видели меня насквозь.

— Простите, не хотел вас напугать, — сказал он. — Мне показалось, вы с кем-то разговаривали.