— Я… помню. Перед операцией. Я боялась. Мне казалось, что я падаю в темную, холодную яму. А потом…
Ино замолчала, нахмурив брови, словно пытаясь ухватить ускользающее воспоминание.
— Потом я увидела… тетю. На одну секунду. У нее были такие красивые белые волосы. И очень яркие, зеленые глаза. Она улыбнулась мне. И сказала… что все будет хорошо. Что она будет рядом. И что мне не нужно бояться. И я… я совсем перестала бояться.
Я замер. Белые волосы. Зеленые глаза. Мей. Это была она.
— Наверное, это был ангел, — неловко проговорил я, поглаживая маленькую девичью ручку.
— Может быть, — задумчиво ответила Ино.
Мы еще немного поболтали, но я видел, что ей было сложно много говорить. Ино все еще восстанавливалась после сложнейшей операции по удалению опухоли, так что не было удивительно, что пока ей было трудно долго разговаривать.
— Спасибо, Херо-чан, — прошептала вдруг Ино, и ее глаза начали медленно закрываться. — Спасибо… что ты… мой друг.
И она уснула. Я еще немного посидел рядом, слушая ее ровное, спокойное дыхание. А потом тихо вышел из палаты, закрыв за собой дверь.
Мей Теруми со скучающим видом сидела посреди VIP-палаты. Сейчас была ее «смена» — она должна была следить за палатой Пака, но ничего интересного не происходило. Абсолютно. Мей уже изучила каждую трещинку на потолке, пересчитала все плитки на полу и даже попыталась прочитать медицинский журнал, лежавший на столе, но буквы расплывались перед ее глазами, превращаясь в бессмысленные черные закорючки. Выйти она не могла — дверь в палату была заперта, а проходить сквозь стены, как выяснилось, было привилегией только для киношных призраков.
«И до чего я докатилась? — с сарказмом подумала она, рассматривая, как медленно, одна за одной, спускаются по трубке капли физраствора из капельницы. — Сижу здесь, как какой-то охранник. А могла бы сейчас хотя бы слушать идиотские байки этого Акио, но нет, мы решили вести это бесполезное наблюдение. Так что я торчу здесь и стерегу тело человека, который еще недавно считал меня убийцей. Какая ирония».
В этот момент дверь в палату тихо, почти беззвучно, открылась, и внутрь, оглядываясь по сторонам, как нашкодивший кот, проскользнул профессор Томимо.
«О, опять ты, — мысленно съехидничала Мей, даже не поднявшись со стула. — Что, пришел полюбоваться на дело рук своих и поддержать легенду? Не волнуйся, тут и без тебя всю работу делают дежурный врач и медсестры. Можешь идти дальше лебезить перед начальством и рассказывать, как ты героически борешься за жизнь пациентов».
Но на этот раз Томимо не просто бросил беглый взгляд на мониторы и сделал вид, что проверяет назначения. Он подошел к самой кровати и, сцепив руки за спиной, уставился на бледное, неподвижное лицо Пака. Его собственное лицо было серым, осунувшимся, а под глазами залегли темные круги.