Я резко обернулся.
— Что случилось? — спросил я недоуменно. — Чего вы застыли?
Мей, бледная, как полотно, посмотрела прямо на меня.
— Я… я не могу, — прошептала она. — Я не могу пройти дальше.
Мей, бледная, как полотно, сделала еще одну попытку, шагнув вперед. Пак, стоявший рядом, нахмурился. Его лицо было искажено глубоким недоумением. Господин Пак протянул руку, словно пытаясь нащупать невидимую преграду, и его пальцы тоже уперлись в пустоту. Он попробовал еще раз, затем еще. Результат был тот же.
— Что за чертовщина? — пробормотал он, и в его голосе послышалась нотка искреннего изумления. Он провел рукой вдоль невидимой границы, словно пытаясь найти изъян в невидимой для меня стене. — Кажется, мы не можем покинуть территорию больницы. Словно какой-то силовой барьер… Невидимая стена.
Я смотрел на них, а затем мой взгляд метнулся к удаляющемуся силуэту Томимо, который как раз, неуклюже размахивая руками, садился в подъехавшее такси.
— Черт, — выругался я. — Томимо сейчас уйдет.
Мей повернулась ко мне, и в её глазах, еще секунду назад полных растерянности, теперь горела сталь.
— Поезжай за ним, — твердо сказала она. — Нельзя упустить Томимо. Мы с господином Паком попробуем найти другой выход. Возможно, дело в самом входе… Может, получиться через служебные ворота. Или через подземную парковку. Если и это не получится…
— Если не получится, я прослежу за ним сам, — закончил я за нее, чувствуя, как на плечи ложится тяжелый груз ответственности. — Я попытаюсь выяснить, кто же стоит за всем.
Мей кивнула, и я выбежал на дорогу, едва не споткнувшись, и лихорадочно начал пытаться поймать такси. Мои глаза шарили по потоку машин, ища свободный огонёк. Как назло, все машины были заняты, проносились мимо, словно издеваясь. Каждая секунда промедления отдаляла меня от цели, от удаляющихся красных огней такси Томимо.
Наконец, одна из них, старенькая «Тойота», покрытая едва заметными пятнами ржавчины, с характерным скрипом притормозила у обочины. Водитель, пожилой японец с усталым лицом, недоуменно посмотрел на меня.
— За той машиной! — крикнул я, распахивая заднюю дверь и запрыгивая на сиденье, тяжело дыша. Я указывал на удаляющиеся красные огоньки такси Томимо, которые уже почти растворялись в городском потоке
Водитель недоуменно моргнул, поэтому я добавил, уже чуть спокойнее:
— Это… мой пьяный друг решил, что еще недостаточно развлекся, — пробормотал я первую пришедшую на ум чушь. — А я обещал его жене, что верну этого оболтуса в целости и сохранности. Мне нельзя потерять его из виду.