А потом — еще один. И еще. Медленно, очень медленно, но сердце начало биться. Само. Ровный, уверенный синусовый ритм заполнил экран монитора.
По операционной прокатился тихий, облегченный вздох. Ишикава опустил шприц и посмотрел на монитор. На его лице впервые за всю операцию появилась тень улыбки.
Я стоял на холодном и мокром от дождя бетоне. Ветер все так же свистел в ушах, а в воздухе чувствовалась ночная прохлада, несущая с собой запахи влажного асфальта и поздних цветов. Внизу все так же гудел и переливался огнями Токио, а рядом со мной, на коленях, с заломленными за спину руками, тяжело, прерывисто дышал Акира Куросава. Его дорогой костюм был безнадежно испачкан грязью, а лицо, искаженное яростью, теперь выглядело разбитым и жалким.
Двое из людей секретаря Со держали Акиру, третий стоял рядом со мной.
— Господин Со будет ждать вас в холле кардиоторакального отделения, — проговорил он монотонным голосом, словно робот, пока его коллега поднимал Акиру на ноги.
Я лишь молча кивнул.
Акиру повели к двери. Он не сопротивлялся, лишь бросил на меня через плечо один-единственный взгляд полный чистой ненависти. И я не смог сдержать улыбки, отчего лицо Акиры покрылось странными красными пятнами.
Путь в палату к Пак Чун Хо напоминал восхождение на эшафот. Меня, конечно, не вели под конвоем, но ощущение было именно такое. Двое в черных костюмах шли впереди, один — сзади, создавая вокруг меня плотное непроницаемое кольцо из дорогих пиджаков и молчания. Люди в коридорах расступались, провожая нашу процессию испуганными и любопытными взглядами, полными немого вопроса.
В холле отделения нас встретил лично секретарь Со. Он выглядел уставшим, но, как всегда, собранным.
— Херовато-сан, — он вежливо поклонился. — Господин Пак ожидает вас. Прошу.
Мне выдали стерильный одноразовый халат, маску, бахилы и шапочку. Я натягивал на себя все это обмундирование, думая, что я вообще тут забыл. Несколько минут меня чуть с крыши не сбросили, а в итоге я оказался не в своей палате, а в VIP-отделении.
Палата Пака была больше похожа на номер в пятизвездочном отеле, чем на больничную комнату. Огромное панорамное окно, большой телевизор на стене, транслирующий новости, разнообразные тумбочки, шкафчики и столики. А посреди всего этого на функциональной медицинской кровати, полусидел господин Пак Чун Хо.
Он был бледен и худ, его лицо было изможденным, но глаза были такими же уверенными, как и в его «призрачной» ипостаси.
— Оставьте нас, — сказал господин Пак, и его голос был тихим и хриплым.
Секретарь Со и охранники на секунду замялись. Господин Со колебался, его глаза метались от меня к Паку, но, встретившись со взглядом своего босса, он кивнул. Они бесшумно вышли, плотно прикрыв за собой дверь, и я остался один на один с человеком, чей призрак еще недавно диктовал мне письмо, изменившее все.