И возвращаясь к крыше…

Я уже мысленно попрощался со всеми, кого знал в этой и прошлой жизни, как вдруг…

БАМ!

Дверь на крышу распахнулась с такой силой, что, казалось, слетела с петель. На пороге, словно псы из преисподней, вырвавшиеся на зов своего повелителя, возникли три фигуры. Все как на подбор: в идеально скроенных черных костюмах, с каменными, ничего не выражающими лицами и с маленькими, почти незаметными наушниками в ушах.

Акира, который в этот момент как раз с победной ухмылкой смотрел на меня, даже не успел обернуться. Он только и смог, что издать удивленный вскрик, когда один из них, самый крупный, с бычьей шеей и руками, похожими на два окорока, оказался у него за спиной, ловким движением отобрал у Акиры нож и оторвал того от меня.

— Вы в порядке, Херовато-сан? — спросил громила ровным, лишенным всяких эмоций голосом, отряхивая с моего плеча невидимую пылинку.

Я мог только кивнуть, судорожно хватая ртом воздух. Акира же, тем временем, уже лежал на животе, на холодном бетоне. Его руки были заломлены за спину, а на запястьях щелкнули пластиковые стяжки. Здоровяк прижимал его коленом к земле, не давая пошевелиться.

— Господин Со просил передать, что он приносит свои извинения за задержку, — сказал наконец громила.— Были небольшие технические трудности с доступом на крышу.

Я посмотрел на него и лишь кивнул.

Несколько часов назад

Внизу, на шестом этаже, в стерильной тишине операционной номер три, произошло чудо.

Нейрохирург только что закончил ушивать твёрдую мозговую оболочку, когда монитор резко взвыл тревогой — давление упало, кровь заполнила дренаж. Разошелся шов на аорте. К делу приступил профессор Ишикава. Он работал медленно и сосредоточенно, его руки двигались с уверенностью мастера, создающего свой главный шедевр.

— Готовимся к отключению, — сказал Ишикава, наложив последний шов. — Подготовьте дефибриллятор.

Анестезиолог кивнул. Все замерли в напряженном ожидании. Это был самый ответственный момент. Заведется ли сердце само? Или ему понадобится помощь?

Ишикава снял зажим с аорты. Кровь хлынула в остановившееся сердце, наполняя его, заставляя розоветь. Все взгляды были прикованы к монитору.

Прямая, ровная, безжизненная линия.

— Начинаем, — скомандовал Ишикава. — Давайте разряд.

«Разряд!»

Тело Пака на столе слегка дернулось. Линия на мониторе дрогнула и снова выпрямилась.

«Еще разряд!»

И снова ничего. Сердце молчало.

«Адреналин, — спокойно сказал Ишикава. — Прямо в сердце».

И в тот самый момент, когда игла уже была готова вонзиться в сердечную мышцу, на мониторе, словно нехотя, появился один-единственный, слабый, неуверенный зубец.