Мы нашли пустую скамейку в конце коридора, у окна, выходящего во внутренний дворик.
— Как ты? — спросил Нишиноя, с аппетитом разворачивая шоколадку.
— В порядке. Думаю, через месяц выпишут.
— Круто! — обрадовался он. — А то без тебя тут совсем тоска. Савамура-сан все время с Ишикавой-сенсеем пропадает, Инуи со своими книжками разговаривает, а Томимо-сенсей на всех орет. Говорит, что мы все — сборище некомпетентных идиотов и что из-за нас репутация клиники катится в тартарары.
— Он так злится из-за того расследования? — как бы между прочим поинтересовался я.
— Ага, — кивнул Рю, с хрустом откусывая шоколад. — Всех на уши поставили. Служба безопасности ходит, всех опрашивает. Нормально работать не дают, — вздохнул он и поник.
Мы помолчали.
— Слушай, братец, — вдруг сказал Нишиноя, становясь серьезным. — Ты только осторожнее будь, ладно? Дело какое-то мутное. Не нравится мне все это. А то сидел я на консилиуме и видел, что и тебя как-то приплести хотели.
Я посмотрел на его честное, обеспокоенное лицо и почувствовал укол вины. Я понемногу втягивал этих парней, пусть и косвенно, в очень опасную игру.
— Не волнуйся, Рю, — я ободряюще хлопнул его по плечу. — Я всего лишь таракан в этом огромном мире бизнеса и политики. Они обо мне и думать забыли.
В этот момент из-за угла вышел Савамура. Вид у него был такой, будто он только что в одиночку разгрузил вагон с углем. Хирургическая шапочка съехала набок, под глазами залегли темные тени, а халат был испачкан чем-то бурым.
— О, вы здесь, — выдохнул он, опускаясь на скамейку рядом с нами. — Шесть часов. Шесть часов мы возились с этим анастомозом. Ишикава-сенсей — просто зверь. Сколько ему уже лет, а руки вообще не дрожат! Он не устает, словно робот. Я чувствую себя выжатым лимоном, а он как огурчик…
— Зато ты учишься у лучшего, — заметил я, приободряюще хлопнув Савамуру по плечу.
— Это да, — согласился он. — Но иногда мне кажется, что я скоро сам лягу на операционной стол. С инфарктом.
Он посмотрел на меня.
— А ты как вообще?
Не успел я ответить, как вдруг наткнулся взглядом на одну до боли знакомую гавайскую рубашку. В голове сразу всплыли слова Мей. Этот японский гопник-мафиозник точно что-то знал. Надо бы его выловить и опросить.
— Неплохо… Парни, я… Мне нужно идти. Как-нибудь ещё свидимся, — быстро попрощался с растерянными Нишиноей и Савамурой я и быстро последовал за призраком.
Призрак, которого, если я правильно помнил из слов Мей, звали Акио встал, прислонившись к стене у панорамного окна, и с ленивой усмешкой начал наблюдать за больничной суетой. Кричащая гавайская рубашка, выцветшая и, кажется, видевшая гораздо лучшие дни. Татуировки, змеящиеся по шее и рукам, словно живые. Обесцвеченные волосы, торчащие во все стороны. Да, это точно был он.