Он делал паузы между цитатами, словно смакуя каждое слово. Я молчал. А что я мог сказать? Что да, мы цапались, как кошка с собакой, из-за какого-то степлера? Что она считала меня идеалистом-дилетантом, а я ее — бесчувственным, но невероятно талантливым хирургом? Это бы только подлило масла в огонь их подозрений.
— Скажите, Херовато-сан, — продолжил Сато вкрадчивым голосом. — Вам не казалось, что профессор Теруми пыталась от вас избавиться? Выжить из отделения?
— Нет, — твердо ответил я. Хотя хотелось просто послать его.
— А как насчет вас? — он подался вперед. — Вы не испытывали к ней… неприязни? Возможно, обиды за несправедливые, на ваш взгляд, нападки?
— Нет, — повторил я, начиная раздражаться. — Я же уже сказал. Я уважал ее как профессионала.
В воздухе повисла тяжелая, вязкая тишина.
— Детектив, — вмешался инспектор Накамура, и в его голосе прозвучали нотки усталости. — Вы задаете слишком много вопросов, не имеющих прямого отношения к делу. Херовато-сан — пострадавший, а не подозреваемый.
Сато нехотя отступил, но его взгляд продолжал сверлить меня насквозь.
— Просто хотел прояснить все детали, инспектор. Чтобы потом не возвращаться к этому.
Я сжал зубы. Прояснить детали он хотел. Больше было похоже на допрос.
— Хорошо, — сказал Накамура, закрывая блокнот. — Спасибо за ваши показания, Херовато-сан. Они нам очень помогут.
Они уже собирались уходить, когда я все-таки решился спросить.
— Инспектор Накамура, что будет дальше?
Тот остановился у двери и обернулся.
— Уголовное дело открыто, — сказал он. — Виновница ДТП установлена. Есть отягчающее обстоятельство.
— Какое? — удивился я.
— Согласно данным с камер наблюдения и биллингу ее мобильного оператора, в момент аварии профессор Теруми разговаривала по телефону.
Я замер.
— Но, — продолжил инспектор, — поскольку главный подозреваемый, профессор Теруми, находится в коме, следствие приостановлено. Мы будем ждать. Либо ее выздоровления. Либо…
Накамура не договорил, но я все понял.
— Спасибо за ваше время, Херовато-сан. Мы свяжемся с вами, если возникнут еще вопросы. Выздоравливайте.
Они вышли, оставив за собой звенящую тишину. Я сидел на кровати, как оглушенный. Мей сбила меня, потому что не была достаточно внимательна на дороге. Она могла угробить нас обоих из-за какого-то звонка.
Я сидел на краю своей больничной койки, уставившись в одну точку на безупречно белой стене. В голове, словно заезженная, царапающая слух пластинка, без конца прокручивались сухие, протокольные слова инспектора Накамуры: «…согласно данным с камер видеонаблюдения и биллингу ее мобильного оператора, в момент аварии профессор Теруми разговаривала по телефону».