— Добрый вечер, Херовато-сан, — кивнул он мне, проходя к своей кровати.

— Добрый вечер, Мия-сан, — машинально ответил я, пытаясь натянуть на лицо подобие вежливой улыбки.

И в этот момент в палате появилась она. Мей. Она зашла сразу за стариком, ведь тот забыл закрыть дверь, и на ее лице было написано возбуждение, а в неестественно зеленых глазах горел огонь. Мей, очевидно, горела желанием поделиться своими новостями. Я встал, подошёл к двери и закрыл ее, оказавшись лицом к лицу с ней.

— Херовато! Ты не поверишь! — начала Мей, даже не поздоровавшись. Ее голос звенел, как натянутая струна.

Я же молча прошел мимо нее, словно она была пустым местом, и направился к своей кровати.

— Эй, ты чего? — Мей удивленно посмотрела мне в спину. — Я тут с новостями, а ты…

Я лег на кровать и натянул одеяло до самого подбородка, демонстративно отвернувшись к стене. Мей подошла ближе. Я чувствовал ее присутствие за спиной.

— Я тут, пока ты танцевал на своей гимнастике, не теряла времени даром, — затараторила она, не обращая внимания на мой игнор. — Провела разведку.

Мей начала расхаживать по палате, от окна к двери, ее движения были резкими, порывистыми, полными сдерживаемой энергии. Я лежал, закрыв глаза, и слушал ее голос.

— Во-первых, я встретила еще одного. Такого же, как я, — она поморщилась, словно съела лимон. — Призрака. Ходячее недоразумение. Короче, кадр еще тот. Огромный, татуированный тип в гавайской рубашке. Представляешь? Клоун какой-то. Но, как ни странно, он оказался полезен. Даже очень полезен.

Я замер. Неужто это тот самый…?

Мей остановилась и, я был уверен, уставилась на мою спину, ожидая реакции. Я молчал.

— Оказывается, мы не можем проходить сквозь стены, — продолжила она, и в ее голосе прозвучали нотки искреннего возмущения. — Представляешь? Какая нелепость! Проходить сквозь людей, столы, стулья — пожалуйста, а обычная дубовая дверь — непреодолимое препятствие. Это просто противоречит всем законам кино! Но этот… Акио, — она произнесла его имя с нескрываемым презрением, — он может открывать двери. Физически. Не знаю, как это работает, он что-то бормотал про «энергию и упорный труд».

Она снова начала мерить шагами палату. Я сжал кулаки под одеялом. Мне хотелось заткнуть уши, лишь бы не слышать ее. Не слышать этот возбужденный голос, который рассказывал о каких-то «призрачных приключениях», в то время как я лежал здесь, со сломанными ребрами, из-за ее тупости.

— В общем, мы попали в кабинет Исиды, — продолжала она, ее голос звенел от гордости. — И я смогла. Я смогла включить его компьютер.