— Бляха-муха, — прошипел он так тихо, что Мей пришлось наклониться поближе, чтобы расслышать. — Ты, гребаный бизнесмен… Какого хера твои люди не успокоятся? Они завалили клинику запросами. Требуют все данные, все протоколы, все записи. Каждый день. Словно ищейки. Что, если они выйдут на меня?

Он нервно закусил губу, и его лицо покрылось мелкими капельками пота.

— О-о-о, — Мей с интересом обогнула его, рассматривая, как бабочку под микроскопом. — Кажется, наша крыса зашевелилась. Забегала по клетке. Чувствует, что запахло жареным. Неужто хвостик горит?

Томимо достал телефон и, убедившись, что внутри точно никого нет, быстро набрал номер. Он долго слушал гудки, и с каждой секундой его лицо становилось все более мрачным и испуганным. И вот, на том конце, видимо, взяли трубку.

— Алло? — зашипел он в телефон, прикрывая рот рукой. — Это я. Почему господин не отвечает мне? Я звоню ему уже третий день!

— Господин? — Мей ухмыльнулась, глядя в искривленное лицо Томимо. — Какая преданная собачка. Ждет, пока хозяин бросит косточку.

Наступила пауза. Мей видела, как Томимо слушает, и его глаза бегают по палате, словно ища выход из невидимой ловушки.

— Мне плевать, что он занят! — его шепот сорвался на визг. — У меня проблемы! Серьезные проблемы! А что, если на меня выйдут⁈ Что, если они что-то раскопают⁈ Теруми в коме, да, но расследование инициировали! Ишикава вернулся, этот старик точно что-то подозревает! Я могу не только не получить место заведующего, я могу попасть в тюрьму! Лишиться лицензии! Вы это понимаете⁈

— Ах ты ж, бедняжечка, — с издевкой проговорила Мей. — И кресло жаждется, и в тюрьму не мажется. Тяжелый выбор. Прямо как в трагедиях Шекспира.

Снова пауза. Видимо, на том конце его пытались успокоить, что-то обещая.

— Не нужны мне еще ваши деньги! — вдруг вскрикнул он, но тут же осекся и снова перешел на шепот. — Они мне не помогут, если меня посадят! Я не хочу в тюрьму!

Томимо снова замолчал, слушая. Потом тяжело вздохнул и сник, словно из него выпустили весь воздух.

— Да, — обреченно сказал он. — Да, я понимаю. Я готов подождать. Раз вы настаиваете. Но это в последний раз.

Он сбросил вызов и в бессильной ярости пнул ножку кровати.

— Деньги! — прошипел Томимо, мечась по палате, как зверь в клетке. — Они отправляют мне деньги, чтобы я молчал! Думают, что могут купить мое молчание! А как только запахнет жареным, они сбросят всю вину на меня! Я стану козлом отпущения. И стоит мне открыть рот, как найдут мое тело где-нибудь в Токийском заливе и быстренько скажут, что я покончил с собой из-за угрызений совести!