— Чтобы поговорить с другими, — пояснил я. — Может, вам удастся выяснить что-нибудь полезное. Обо всем этом. О вашем состоянии, о способностях, о том, как устроен этот «мир». Акио тут наверняка не единственный старожил. Кто-то точно может знать то, чего не знаем мы. Любая информация может оказаться ключом.

Мей хмыкнула, но в ее глазах я увидел интерес.

— Да, — сказала она. — В этом есть логика. Стать частью стаи, чтобы понять, как она живет. Хорошо, Херовато. Ты можешь выдавать хорошие идеи, когда не отвлекаешься на юбки.

Я пропустил последнюю шпильку мимо ушей.

— Тогда решено, — сказал я. — Вы с Паком следите за Томимо. И вы попытаетесь наладить контакты с местным населением. А я буду ждать вестей от секретаря Со.

Так прошли несколько дней. Дней, похожих один на другой. Они тянулись медленно, размеренно, подчиняясь строгому распорядку: подъем под аккомпанемент лязгающих тележек, завтрак, процедуры, обед, тихий час, который я игнорировал, ужин, отбой.

Мей и Пак тем временем, как два неутомимых призрачных ястреба, кружили над Томимо. Он стал их единственной целью, их навязчивой идеей. Они следили за каждым его шагом, вслушивались в каждый его телефонный разговор, изучали каждое его движение. Но Томимо, казалось, залег на дно. Он вел себя тише воды, ниже травы. Ходил на работу, читал лекции своим сонным студентам, орал на интернов, самоутверждаясь за их счет, — в общем, занимался своей обычной, никчемной деятельностью. Никаких тайных встреч, никаких подозрительных звонков. Я даже начал сомневаться, правду ли тогда мне рассказал этот Акио.

Мей, в перерывах между дежурствами у логова врага, начала осваивать местное призрачное сообщество. Я иногда видел ее в коридорах, разговаривающую то со старушкой, то с молодым пареньком. Она задавала вопросы, слушала, анализировала, пыталась классифицировать. Но пока, по ее словам, ничего существенного не узнала. В основном, это были просто несчастные, застрявшие души, которые не понимали, что с ними происходит, и просто продолжали жить по инерции, повторяя одни и те же действия изо дня в день.

Я же пока не решался вступать с призраками в контакт. Я видел их. Видел, как они сидят на пустых стульях в холле, как с тоской и завистью смотрят на живых, на их смех, на их слезы, на их суету. Видел, как в то же время они весело болтают друг с другом, шутят, о чем-то размышляют. Но я не хотел раскрывать, что вижу их. Я не знал, как они на это отреагируют. И, честно говоря, у меня просто не было на это душевных сил. Я и так чувствовал себя перегруженным.