Мое сердце ухнуло куда-то в район пяток. Я выглядел как полный идиот, бормочущий себе под нос в пустом коридоре. Мозг лихорадочно заработал, и я, подчиняясь какому-то инстинкту самосохранения, быстро приложил руку к уху, а затем так же быстро сунул ее в карман, изображая, будто только что вынул невидимый наушник.

— А, да, профессор, — я постарался, чтобы мой голос звучал как можно более непринужденно, хотя внутри у меня все сжалось. — Разговаривал по телефону. С семьей. Они волнуются. Знаете, тетушки…

Ишикава на секунду прищурился, его взгляд скользнул по моему пустому уху, но он ничего не сказал. Лишь кивнул, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на понимание.

— Рад наконец-то познакомиться с вами лично, Херовато-сан. Я много о вас слышал. И не только плохого, — добавил он с легкой усмешкой.

— Взаимно, профессор, — я поклонился, чувствуя себя неловко и глупо. — И… спасибо вам. За то, что вы сделали там, в зале.

— Я лишь указал на очевидные факты, — Ишикава пожал плечами. — Любой компетентный врач увидел бы то же самое. К сожалению, компетентность в последнее время становится редким товаром. Мне жаль, что вам пришлось пережить такое. И авария, и это разбирательство… Это слишком большая нагрузка для молодого врача.

— Что поделать, — я криво усмехнулся. — Жизнь — штука непредсказуемая. Иногда она бьет тебя бампером по ногам, а иногда подкидывает шанс поучаствовать в больничном детективе.

— Это точно, — согласился Ишикава. Он помолчал, а потом добавил, и в его голосе прозвучали теплые, почти отеческие нотки: — Не держите зла на мою ученицу. Мей бывает резкой и невыносимой, как зубная боль. Но у нее доброе сердце. Мне очень жаль, что все это произошло.

Я бросил взгляд на Мей. Она стояла рядом с профессором, невидимая и неслышимая для него, и на ее лице было такое выражение, какого я никогда раньше не видел. Смесь удивления, смущения и… какой-то детской, почти забытой благодарности. Она смотрела на своего старого наставника, и в ее изумрудных глазах не было ни льда, ни стали. Только тепло.

— Я не злюсь, профессор, — честно ответил я. И это была правда. Злость ушла, оставив после себя лишь усталость и странное чувство сопричастности к чему-то большому и опасному.

Ишикава удивленно поднял бровь, но потом его лицо снова озарила теплая улыбка.

— Что ж, я рад это слышать. Выздоравливайте, Херовато-сан. Буду рад поскорее увидеть вас снова в нашем отделении. Нам нужны такие врачи, как вы.

Он поклонился и, не дожидаясь ответа, зашагал прочь по коридору, оставив меня наедине с Мей. Я смотрел ему вслед, и в моей голове пронеслась шальная мысль: а ведь он чем-то похож на Тайгу. Только Тайга — это суровая, морозная зима, которая закаляет и заставляет двигаться, чтобы не замерзнуть. А Ишикава — это теплое, осеннее солнце. Оно уже не способно греть так сильно, но его свет дает надежду.