Акио, этот громила в выцветшей гавайской рубашке, до этого с интересом разглядывал свои татуировки — драконы, змеящиеся по его мускулистым рукам, казались живыми в полумраке. Он тихонько почесывал плечо, словно чувствуя несуществующий зуд.

— Знаешь, Акио-сан, — задумчиво произнес Пак. Сначала могло показаться, что он смотрел на город, но на самом деле взгляд Пака был устремлен в пустоту, туда, где, как он чувствовал, скрывались ответы. — Я тут подумал. Если существует потусторонний мир, то должен же быть и какой-то… менеджмент. Ну, знаешь, отдел кадров, бухгалтерия, логистика. Кто-то же должен распределять души, вести учет, следить за порядком. Мне, как бизнесмену, это кажется логичным.

Акио хмыкнул и перевел взгляд со своей руки на Пака. В его глазах промелькнула искорка черного юмора.

— Не знаю, как насчет бухгалтерии, господин председатель, — пробасил он, и его голос, обычно хриплый и развязный, теперь звучал удивительно серьезно. — Но отдел жалоб у них точно работает хреново. Я им уже столько устных заявок в весьма вежливой форме отправил на поставку хотя бы нормального сакэ и сигарет, а в ответ — тишина. Ни одного ответа. Ни одного подтверждения. Это просто свинство. Раз заставляют нас тут висеть в неведении, то хоть бы обеспечивали всем необходимым.

Пак едва заметно улыбнулся. Его губы, обычно жестко сжатые, чуть дрогнули.

— Может, у них просто нет бюджета на такие излишества? Или твои запросы слишком специфичны? — предположил он.

— Да какой бюджет! — возмутился Акио. Он взмахнул руками, его движения были резкими, порывистыми. — Мы тут, можно сказать, в непонятной полувечности торчим, а они нам даже элементарных удобств предоставить не могут. Это нарушение прав потребителей! Я вот думаю, может, профсоюз организовать? Будем бороться за свои права. За нормальное пиво! За хорошие сигареты! Ты как, господин председатель, вступишь?

Пак едва заметно улыбнулся.

— Пожалуй, воздержусь, Акио-сан. У меня и в мире живых с профсоюзами были слишком сложные отношения.

В этот момент возникшую в их укромной нише тишину нарушил звук. Негромкий, чем-то похожий на шарканье побитой собаки. Пак и Акио синхронно обернулись. В коридор, тяжело дыша, словно только что пробежал марафон, ввалился профессор Томимо. Он выглядел так, будто за ним гналась стая голодных волков. Его халат был помят, волосы растрепаны, а лицо, обычно холеное и самодовольное, теперь было серым, осунувшимся и покрытым испариной. Глаза его бегали по сторонам, полные дикого, загнанного страха. Он прижимал к уху телефон, словно пытаясь защититься им от невидимого преследователя.