На лавке, освещенной лучами заходящего солнца, сидел Мия-сан. Он не читал книгу, как обычно, а просто смотрел в окно, на медленно темнеющее небо, и его лицо было спокойным и умиротворенным. Я подошел и прислонился к стене рядом с ним.

— Как ваше самочувствие, Херовато-сан? — спросил он, не поворачивая головы.

— Хуже, чем хотелось бы, — честно ответил я.

Мия-сан тихонько рассмеялся.

— Вы очень беспокойны. Всегда куда-то спешите.

— А у вас слишком много терпения, Мия-сан, — язвительно заметил я, но поняв, что зря вспылил, смягчил тон: — Вы лежите здесь уже так долго. Как вы справляетесь с этим?

Он повернул голову и посмотрел на меня. В его глазах было то спокойствие, которое приходит с годами и опытом.

— В больнице время течет иначе, Херовато-сан, вам ли не знать? — тихо сказал он. — Здесь мы учимся ждать. Ждать следующего дня. Ждать результата анализов. Ждать выздоровления.

— А как же жить? — спросил я, чувствуя, как горечь подступает к горлу. — Просто ждать?

Мия-сан снова улыбнулся.

— Ждать — это тоже часть жизни, Херовато-сан. В этом и заключается суть. Вы думаете, что жизнь — это только действия, борьба, победы. Но иногда жизнь — это просто дыхание. Просто наблюдение за тем, как за окном сменяются день и ночь. В этом ожидании есть своя мудрость. Вы когда-нибудь смотрели, как растет цветок?

Я покачал головой.

— Цветок не спешит. Он не торопится. Он просто растет. С каждым днём. В тишине и спокойствии. А вы, доктор, пытаетесь прожить месяц за один день. И это вас разрушает. Вы сильный человек. Но вам нужно научиться терпению.

Мия-сан закончил говорить и снова уставился в окно. Я стоял рядом, переваривая его слова. Терпение. Этого у меня в достатке не было с самого начала. Ни в прошлой жизни, ни в этой.

— Иногда терпение — это роскошь, которую не можешь себе позволить, — пробормотал я.

— Возможно, — согласился Мия-сан. — Но это единственное, что у нас есть, когда мы не можем действовать.

Я почувствовал укол вины и, не сказав ни слова, побрел обратно в палату. Внутри меня всё ещё бушевали эмоции, но слова Мия-сана, казалось, на какое-то время уняли этот шторм. Я сел на кровати и взял в руки книгу.

А потом, на третий день, когда вечерняя синева уже начала сгущаться за окном, а Мия-сан мирно похрапывал на своей кровати, мой телефон снова завибрировал. Звук был резким, и я вздрогнул. Это была Сато Рина. Я поднял трубку.

Все тогда же

Но немного не там же

Пак Чун Хо и призрак Акио сидели на широком диване в укромной нише в конце коридора VIP-крыла. Это было тихое, почти забытое место, где редкие лучи солнца днем едва касались стен, а ночью царил полумрак, освещаемый лишь далекими огнями города. Отсюда, с шестого этажа, открывался великолепный вид на ночной Токио: бесконечное море мерцающих огней, паутина дорог, по которым ползли светлячки машин, и небоскребы, впивающиеся в чернильное небо. И двое призраков вели свою неспешную беседу.