Он сплюнул на пол.

— Так вот. Этот Томимо стоял у служебной лестницы и с кем-то шептался по телефону. Он был очень нервным, постоянно оглядывался, как нашкодивший школьник. И все время обращался к собеседнику «господин». А потом я услышал, как он спросил: «Господин, вы уверены в этом?».

Акио посмотрел на меня, и в его глазах я увидел тень того самого любопытства, которое заставило его тогда прислушаться.

— Индюк сказал: «Я понимаю, что профессор Теруми — самоуверенная девчонка, которая всем перешла дорогу. Но так ее подставлять… это не слишком? Это же может плохо кончиться». Потом он, видимо, слушал, что ему отвечали. Его лицо стало еще бледнее и покрывалось пятнами. А потом он сказал: «Но господин Пак — очень влиятельный человек. Его семья… они же все перероют. Что, если они выйдут на меня?».

Призрак снова сделал паузу, и я, затаив дыхание, ждал продолжения.

— Потом эта мразота снова долго слушал. Видимо, его там хорошенько прессовали или, наоборот, упорно умасливали. А в конце совсем сник и начал лепетать, как нашкодивший щенок: «Да, господин. Да, я все понял. Я все сделаю. Да, я могу достать препарат один. Его не отследят в стандартных анализах, особенно если ввести вместе с другими лекарствами. Он не умрет, нет. Но я гарантирую, что он впадет в глубокую, стабильную кому. А я… я постараюсь перекинуть всю вину на Теруми. У нее сложный характер, многие ее не любят, так что версию с халатностью быстро примут. Теруми, конечно, будет все отрицать, но у нее нет и шанса, раз уж вы пожелали ее отставки. Старик Ишикава не вернется еще ближайшие две недели, так что никто не сможет ей помочь».

Акио помолчал, а затем добавил:

— А в самом конце эта шавка пропищала самым приторным голосом: «Я… я надеюсь, вы не забудете о своем обещании. Место заведующей… оно ведь будет моим? Вы же не забудете об этой мелочи?».

Акио замолчал. В холле повисла мертвая тишина, нарушаемая лишь далеким писком какого-то аппарата. У меня в голове не было ни одной мысли. Только гул от осознания того, насколько глубока и грязна та кроличья нора, в которую мы угодили.

— Вот и все, шкет, — закончил Акио, поднимаясь. — Я тебе все рассказал. Больше я в это не полезу. Считай, что мы квиты за то, что ты меня развеселил.

Он уже собирался уходить, но я остановил его последним вопросом.

— Ты знаешь, кто этот «господин»?

Призрак-якудза остановился, но не обернулся.

— Я не знаю его имени, — сказал он, глядя в окно. Затем повернулся ко мне, и в глазах Акио блеснул холод. — И, если честно, знать не хочу. Меньше знаешь — крепче спишь.