Мей уже начала думать, что их теория неверна, что она зря тратит здесь время, что преступник давно замел все следы и исчез. Может, стоило сосредоточиться на поиске медицинских причин ее комы, а не гоняться за призраками прошлого? В любом случае, после консилиума за господином Паком установился повышенный надзор, так что волноваться ей, вроде как, было не о чем. Мей была уверена, что семья Пака уже прознала о том, что произошло на собрании, так что не исключено, что в ближайшее время его вообще переведут в другую больницу. Так что же она забыла здесь, бесцельно слоняясь по кардиоторакальному отделению, когда двумя этажами выше ее тело лежит, все упичканное проводами?

В этот момент двери лифта в конце коридора открылись, и из них вышел мужчина. Ему было лет пятьдесят, может, чуть больше. Седые волосы на висках, строгое, изрезанное глубокими морщинами лицо, безупречный серый костюм. Он шел уверенным, быстрым шагом, и охранник у двери, увидев его, тут же вскочил и низко, почтительно поклонился.

Мужчина, не говоря ни слова, открыл дверь и вошел в палату. Мей, не раздумывая, скользнула следом.

В палате, помимо самого Пака, лежащего на кровати, как восковая фигура, опутанная проводами, находились две медсестры, которые как раз проводили какие-то манипуляции.

— Оставьте нас, — сказал мужчина на чистом корейском. Его голос был тихим, но не терпящим возражений. Мей хмыкнула. Господин был слишком уж самоуверен, ожидая, что обычные медсестры будут знать корейский. Теруми же поняла его без проблем, потому что ей часто приходилось приезжать на всякие курсы и практики, проводимые в Корее, а затем на конференции и съезды.

Медсестры переглянулись, явно не понимая, что он сказал.

— Пожалуйста, выйдите, — повторил он уже на идеальном японском, и в его тоне не было и тени просьбы. Прозвучало так, словно он отдал приказ.

Девушки, смущенно поклонившись, поспешили ретироваться, бросив на него удивленные и немного испуганные взгляды. Когда дверь за ними закрылась, мужчина подошел к кровати. Он долго молча смотрел на неподвижное бледное лицо Пака, и на его строгом лице отразилась неподдельная, глубокая боль.

— Председатель… — прошептал мужчина. — Что же они с вами сделали…

Затем он достал из внутреннего кармана пиджака дорогой, тонкий смартфон и, разблокировав его отпечатком пальца, открыл какое-то письмо. Мей подошла ближе, заглядывая ему через плечо и весело хмыкнула.

— Что за бред… — пробормотал мужчина, снова и снова перечитывая строки. — Что значит это письмо? Акомуто Херовато… Кто же он такой?