— Я запись лучше послушаю, выпросил на вечер, — угрожает мне шеф.
Через час, когда я уже переваривал пирог, валяясь на кровати и слушая новые кассеты, ко мне зашёл руководитель делегации ещё раз.
— Ну, Штыба, ну молодец! Не ожидал такого грамотного ответа на провокацию, и ведь не готовился же! У меня аж мурашки по коже пошли! — возбужденно бухтел он, лаская моё самолюбие.
— Я же говорил вам, что переврали, — не отказываюсь от похвалы я.
— Жаль, ты молод, я бы тебе уже дал рекомендацию в партию… Впрочем! Как созреешь — обращайся! — серьёзно сказал шеф, — ты же планируешь вступать в партию?
«Ну, это вряд ли, уже через пять с небольшим лет запретят КПСС, — размышлял я. — Хотя в партию, вроде, с 18-ти можно, правда, год кандидатом, и в году этак восемьдесят восьмом, в виде исключения, за особые заслуги могу и я вступить. Но не планирую».
— Обращусь, — с серьёзным видом польщённого человека сказал я.
А что мне оставалось делать? Вопрос-то риторический в данной ситуации. Вещать о событиях девяносто первого года я не готов.
Только ушёл Виктор Николаевич, как завалилась ко мне Ира и вызвала в коридор. Хоть Мишка и пытался нам освободить комнату, но Ира гневно отвергла его предложение остаться, пока они часик с Толяном-старшим погуляют.
— Чер-те чё у вас, мужиков, на уме! Они что решили, что я к тебе пришла для… гм? Я не об этом, ты скажи, чего тебе там мой Ромео сегодня говорил? Пришёл весь загадочный, с букетом роз, где нашёл их только, и подарил мне ещё ручку золотую.
— Паркер? — спросил я.
— Не знаю, что-то там написано, я не поняла. Ручка — это рука и сердце. Вернее ручка — это рука, а розы — это сердце? — фантазировала Ирка.
— Ира, а ты хотела бы с ним ребёнка завести? — отмахнулся от её бредовых идей я.
— Что! Мальчишка! Я к нему как к взрослому, — взъярилась моментально Ирина, показав, что жизнь у её мужа, будущего подкаблучника, будет тяжёлой.
— Если что, скажешь своим, что залетела, а то хрен тебе, а не Германия. У него деды на фронте погибли и воевали они не за советскую армию, как ты понимаешь. Возможно, и твои предки не в восторге будут от такого жениха.
— Дед-то уж точно, — моментально забыла свои претензии Ира, задумавшись, и добавила откровенно: — Да, надо переспать! Ты молодец, Толя! Кстати, про тебя эта мормышка немецкая спрашивала. Пользуйся, если захочешь, она в тебя втюрилась.
— Марта? — обрадовался я.
— Ирма! Марту он захотел, — засмеялась Ирина. — У той ухажёров десятка два, она на тебя и не смотрит.
— Да ну тебя к чёрту, я тебе собака что ли на кости бросаться? — возмутился я. — Да и страшная она.