— Попугай как живой! И сиськи у тебя — во! — показываю большой палец я.
— Фу, дурак какой, — счастливо смеется Лиза, и тут же испуганно прикрывает ротик.
«Бабушку боится, наверное», — решаю про себя я.
А нет, не бабушку!
— Лизка — дур-р-ра-а-а! — среагировала нахальная птица на знакомое слово.
— Лизон — дурында! — не унимается пернатый, и тут же снимает с себя всю ответственность за хамство: — Попка — дурак!
Мол, что с дурака взять? Показываю ещё раз попугаю кулак уже ближе и говорю:
— Клюв захлопни!
Озадаченный птиц замолкает, а я рассматриваю рисунки дальше.
— У тебя талант, Лиза, задари рисунок с подписью? — говорю ей.
— Художки семь лет, да не пригодилось, — радуется похвале девушка, опять став симпатичной. — Что бы тебе дать?
С трудом затыкаю рот поручику Ржевскому внутри меня, глядя на россыпь рисунков.
— Вот этот подпиши, если не жалко, — тыкаю наугад, и попадаю на батальную сцену, где женщина с винтовкой прицеливается вдаль. — Или вот! Автопортрет.
— Отдай, это тут не должно быть, — пытается забрать у меня рисунок с обнажёнкой.
На рисунке сама Лиза перед зеркалом по пояс голая, грудь топорщится в разные стороны, секси — аж зубы сводит. Что понравилось, грудь на рисунке в размерах совпадает с реальной. Хотя, а если Ленка та же увидит? Да что я о ней думаю?
— Подпиши эти два, — прошу я, всё-таки выбрав ещё и рисунок на военную тематику.
Снайперша как живая на рисунке и так похожа на бабулю.
— На бабушку мою похожа, — говорю я.
— Я с фотографии рисовала, — сейчас покажу, — Лизон убегает, а в комнату заходит Игорь.
— Чендж делать будем? — задаёт он риторический вопрос.
— Толя-я-я! — слышу я голос его сестры откуда-то издалека, квартира-то огромная.
Иду искать и нахожу Лизку вместе с бабушкой, сидящими у альбома.
— Это Украинский фронт, сорок четвертый, я тогда приезжала вместе с военкором «Правды» на передовую, — вспоминает бабушка военную молодость.
— Украинский, это там украинцы воевали? — спрашивает талантливая, но малограмотная девушка.
Всё втроём фыркаем, а я добавляю:
— Ага, а на Степной фронт одних степняков брали.
А ничего смешного, в будущем в подобную чушь охотно будут верить не только обыватели, но и министры некоторых стран. Становится обидно за страну, и я даже начал прикидывать, как бы грохнуть Горбачёва, пока он не генсек, но потом одумался. Не в Горбачеве дело, за СССР никто толком и не вступился, если не считать бестолкового путча. И чё я один сделаю? Пусть и весь в белом и на коне?
— Твоя бабушка там воевала? — спрашивает меня бывшая военная фоткорша, как выяснилось.