— Шторм! — ее голос потонул в шуме толпы, но она уже сорвалась с места.

Он не слышал. Он как раз смеялся над какой-то шуткой. Стрелок на балконе замер, палец лег на спусковой крючок.

Лиза не помнила, как преодолела расстояние до него. Синее платье мешало бежать, каблуки стучали по паркету, но в её сознании существовала только одна точка — широкая спина в черном пиджаке.

В тот момент, когда тишину (или ей только так показалось?) разорвал хлопок, Лиза врезалась в него. Она не просто толкнула его — она обхватила его руками, закрывая собой, наваливаясь всем телом, пытаясь вдавить его в холодный мрамор колонны.

Резкий толчок в плечо выбил воздух из легких. Это не было больно — сначала просто горячо, будто кто-то приложил к коже раскаленное клеймо. Лиза почувствовала, как её инерция заставляет Шторма пошатнуться.

— Лиза?! Что ты… — его голос был полон недоумения, пока он не увидел её лицо.

В следующую секунду зал взорвался криками. Ганс уже выхватил оружие, охрана ринулась к лестницам. Шторм мгновенно перехватил Лизу, его руки стальными тисками обвили её талию, не давая упасть.

— На пол! Все на пол! — гремел голос Ганса.

Шторм опустился на колено, увлекая Лизу за собой, закрывая её своим телом от возможных новых выстрелов. Его лицо, обычно непроницаемое, теперь выражало дикую, первобытную ярость вперемешку с ужасом.

— Лиза… Лиза, посмотри на меня, — он быстро ощупывал её, и когда его ладонь коснулась её плеча, она окрасилась в густой рубиновый цвет. Синее шелковое платье стремительно темнело.

— Я увидела… блеск, — прошептала она, чувствуя, как силы покидают её быстрее, чем в тот раз в саду. Но теперь ей не было страшно. Страх ушел, уступив место странному спокойствию. Она сделала это. Она спасла его.

— Дура… Какая же ты дура, — выдохнул Шторм, и его голос дрогнул. Он прижал её к себе так крепко, что она услышала бешеный стук его сердца. — Зачем?

Лиза хотела ответить, хотела сказать, что, возможно, это и есть её безумие — умирать за человека, который её сломал. Но слова застряли в горле. Боль наконец догнала её, вспыхнув ослепительным белым пламенем.

— Шторм… — выдохнула она, прежде чем мир вокруг снова начал погружаться в темноту.

Последним, что она запомнила, был его взгляд. В нем больше не было холода. В нем была такая концентрация боли и ярости, что Лиза поняла: сегодня город умоется кровью. Шторм не просто вернется к своей жестокости — он превратит её в абсолют. Потому что теперь у него действительно появилось «слабое место», и за покушение на него он сотрет в порошок любого.