– Что это?
– Смотри. СМОТРЕТЬ, Я СКАЗАЛ!
Трясущимися руками открываю этот конверт чтобы первые же фотографии выпадают из руки.
Там красивая молодая девушка и она вся в крови. Ее щеки изрезаны ножом, груди тоже, живот, бедра. Длинные черные волосы смешаны с кровью, кожа синяя вся в гематомах и ударах.
– О боже, я не знала. Это не мог сделать мой дядя, он не мог!
– Мог! И сделал! А теперь ты будешь отдавать его долг.
Слезы капают на пол. Я не думала, не знала, что мой дядя мог такое сотворить. Мне всегда казалось, что он случайно убил ту девушку. Не знаю, сбил на машине ее или что-то в таком роде. Я даже подумать не могла, что он так по-зверски ее убил.
– Двенадцать ножевых, изнасилование, отбитые почки, сломанная челюсть и порезанная печень.
– Простите я… я не знала!
– Знаешь теперь. И будешь оплачивать! За каждую слезу моей сестры и матери, которая погибла от горя следом! Кровью смоешь грех своего рода!
Он бьет меня. Нет, не физически – словами.
Каждое слово как удар по спине, Гафар стоит напротив, я сижу на коленях и встать не могу. Вокруг эти фотографии разбросаны и я теперь окончательно понимаю, что мне конец.
Такое не прощают, не забывают, такое не рассасывается.
Это есть, дядя сбежал, а значит, я буду за него расплачиваться.
Меня ждет смерть. И она не будет быстрой, судя потому, как сильно Гафар меня ненавидит.
Гафар и Крутой
– Алло, слушаю, Савва.
– Товар нашли?
– Нет, он утерян.
– Крысу вычислил?
– Да, Леча наводчик. Убрал.
– Не допускай таких ошибок больше, Гафар, они очень дорого нам обходятся!
Сцепляю зубы, Савелий мне не враг, но и друзьями мы никогда не были. Мы партнеры, если так можно выразиться. Это он посадил меня в кресло мэра. Это я теперь несу этот крест, конечно же, не оставляя Крутого без процента.
– Если бы я знал, кто нож в спину засунет – сказал бы. Тебе ли не знать, Савелий. Могила Фари еще свежа.
Упоминаю Эдика специально. Крутой тогда немного спускается с небес, приходит в чувства. Они были лучшими друзьями и Фари я очень уважал. Умен и проницателен, хороший стратег, искусный переговорщик. Это Фари протоптал нам обоим дорожку к власти, а теперь его и нет и мы сами. Как можем барахтаемся в этом болоте, которое с каждым днем затаскивает нас вглубь.
– Гафар, я помню Фари, он никогда не будет забыт. Тем более что его младший брат все время у меня маячит перед глазами.
– Во-первых, скажи спасибо, что вообще видишь спустя столько времени тьмы. И во вторых – что там с Брандо? Я давно не слышал. Где он, почему не приходит, работа сама себя не сделает.
Тишина в трубке, а после я слышу глухой голос Крутого: