– Занятно.
Фарах убирает руку и поднимается с дивана.
– Ты так зашугал девчонку, что она сидит едва живая. Что ты с ней делал?
– Не твоего ума дело.
– А чьего же? Чего ты тянешь. Пристрели, да и все тут.
Гафар напрягается, мне становится страшно.
– Подождите-ка, так ты не сам эту месть будешь делать. Отца и брата ждешь, они должны приехать?
– Да.
– Тебе не жаль ее? Она такая молоденькая. Родить бы смогла. Синеглазых.
– Ты забыл Айше? Забыл мою мать, их похороны?!
Прогремел Гафар и я опустила голову. Он не изменит своего решения. Он ненавидит меня и не убивает только потому, что его родственники еще не приехали.
– Извини. Я все помню, конечно.
– Когда они приедут?
Это уже я. Смелею подать голос, потому что мне важно знать, сколько мне осталось.
– Не знаю.
Коротко отвечает Гафар и я обхватываю себя руками. Страх липкими щупальцами подбирается ближе, душит, делает больно.
– Слушай, брат. У меня к тебе есть деловое предложение, раз уж тут такие дела.
– Какое еще предложение?
Гафар закуривает, тогда как Фарах уверенно садится на стул рядом и смотрит на меня:
– Ты знаешь, мне сложно угодить, но эта девочка такая необычная. Слушай, она тебе же все равно не нужна, а мне интересно. Подарков не прошу: продай мне свою месть.
Говорит Фарах, а я одно только что губы распахиваю в немом шоке.
Отдай, подари, продай. Они решают мою судьбу, точно я какая-то овечка, которую можно перебрасывать из рук в руки, а также решать, когда никому не нужная овечка умрет.
Сколько стоит жизнь человека? А того, кого ты ненавидишь, он идет со скидкой? И вообще, чего стоит мое желание? Думаю, Гафар уже ждет не дождется, когда я сдохну.
– Ты хочешь ее купить?
– Да, а что, ты против?
Они делят меня, как тушку недобитого козленка. Кому ноги, кому голова и это больно. Когда ты не отвечаешь за свою жизнь больше, когда она тебе просто не принадлежит.
Могла бы умолять их, просить, да толку. Как решит Черная Борода, так и будет. Он наверняка уже ждет не дождется, когда я умру.
– Она не продается.
– Не жадничай, брат.
– Это не жадность, Фарах. Джохарова мой долг, а долги я не перепродаю и тебе не советую.
– Как знаешь. Дело твое.
Гафар окидывает меня строгим взглядом, и я машинально опускаю голову. Я не могу смотреть на него спокойно после вчерашнего. Я просто не могу.
Он не продал меня, хотя мог и мне, наверное, надо радоваться, но мне грустно. Фарах меня не знает, я просто вызвала у него интерес к новому. Он бы не ненавидел меня так, как ненавидит Гафар, но ценности я для него тоже не несу, в этом вся разница.
Конечно, дома у Таты я сталкивалась с неприязнью, но еще ни один человек не презирал, ни ненавидел меня так, как это делает Черная Борода.