– Как Лейла?
– В комнате.
– Когда она выходила?
– Вчера минут на пять в коридор вышла, а после сразу вернулась.
– Почему? Охрана ее снова пугает?
– Не думаю что дело в охране, господин. Вы и так всех по-максимуму из дома убрали. Лейла не охрану боится.
Сцепляю зубы. После случившегося стало сложнее. Видеть ее, быть с ней, касаться. Я и не трогал Лейлу все это время. Занят был, дома почти не появлялся, спал в кабинете.
Мы запустили предвыборную кампанию, настроили снова казино, Беслан начал приносить долги. И все бы ничего, вот только Мэссер все никак не успокоится. Как оказалось, параллельно с нами он тоже свою партию продвигает и довольно успешно.
Мне это не нравится, хоть Фарах и говорит, что его шансы ничтожны. Сегодня ничтожны, а завтра велики. Ему ли этого не знать и я на нерве. Слишком много накопилось, еще и Лейла.
За ней как за дитем малым нужен глаз да глаз. Охранников она боится, на меня не смотрит, Фатиму хоть поставил рядом чтоб была.
И если первые сутки я просто давал ей время отойти, выздороветь, то уже прошло пять дней, а Лейла все также не выходит из комнаты. Сидит там, хотя я ее не запираю. Дверь открыта. Ну выйди ты на улицу, воздухом подыши, так нет же. Она сидит там. И ест там, и это меня бесит.
Не понимает что ли, это ее последние дни. Почему она сидит в комнате безвылазно и если поначалу еще пыталась качать права, но теперь и правда, послушная стала. Такая тихая, ни звука от нее не дождешься.
Шелковая блядь, а мне это не нравится. Бесит. Не надо было ее в подвал сажать, она после него как побитая вышла. И не ревет больше, что тоже странно. Просто молчит и ночами не спит, сколько раз уже видел.
Ковыряет пальцем стену, выход что ли ищет, но мне не нравится ее состояние. Она никакая. Просто сломанная кукла. Сломанная мной.
***
Кажется, это зовется апатией. Когда ничего не хочется, может, оно даже и хорошо. Эту неделю я провожу в одиночестве. Фатима пытается завести диалог, как-то расшевелить меня, но я не могу.
Понимание того, что мои дни сочтены, что выхода нет, нет надежды. Что может быть страшнее.
Я уже устала бояться, устала сражаться и воевать. У меня напрочь пропал аппетит, я почти не сплю, мне ничего не сниться. Если же удается упасть в дремоту, вижу только подвал, решетку и Черную Бороду с ножом. Вскакиваю тогда, тело пронзает холодный пот.
Я жду Гафара каждую ночь, но он не приходит и я уже вся извелась думать о том, какое наказание он придумал для меня следующим.
– Детка, пошли ужинать.
– Я не хочу, Фатима.
– Я так старалась! Ну же, жду тебя.
– А он… дома?