Проходит добрых полчаса, прежде чем Адиль привозит Алину. Ночь на улице, еще светать не начало, у меня дел полным полно утром, а я ношусь с нею и оставить не могу.
Принесли одеяло, Фатима суетиться, а я стою рядом и смотрю, как Алина быстро осматривает мою месть, как проверяет ее зрачки, меряет температуру и давление.
– Ну что?
– Переохлаждение и голову разбила. Сотрясение на лицо. В больницу хорошо бы.
– Не надо нам больницы. Здесь все делай.
– Шить придется.
– Шей. Время есть. Фатима, сделай кофе.
Отдаю приказ. Не просьбу. Я привык так жить, так проще.
Смотрю как Алина подносит нашатырь к носу Лейлы, а девчонка от этого сводит свои светлые брови и после открывает глаза. Затуманенные, словно покрыты утренней росой.
– Тише спокойно. Все хорошо. Лейла, ты меня слышишь? Все хорошо, ты просто ударилась.
Встречаюсь со своей пленницей взглядом. Она ничего не говорит. Просто смотрит, хлопает своими длинными ресницами и я беру сигареты, выхожу покурить. Не хочу этого видеть, не хочу просто.
Когда возвращаюсь, Алина уже заканчивает накладывать швы.
Думал, Лейла орать будет, брыкаться, но она все также смирно лежит, тихонько поскуливая.
– Я знаю, родная. Потери еще чуть-чуть, девочка. Последний узелок уже делаю.
У Лейлы шрам остался, но под волосами его почти не будет видно.
– Все. Готово. Отдыхай. Набирайся сил.
Когда Алина выходит, идет ко мне. Она не та, кто будет отказывать в помощи, да и мне обычно никто отказать не смеет.
– Говори.
– Обработала, рану зашила. Девушку может тошнить. Будет плохо – везите сразу в больницу.
– Хорошо. Выручила.
Протягиваю ей конверт. Алина берет. Она одна из лучших.
– Гафар Ахмедович, я не знаю, в каком эта девушка тут статусе, но все же примите непрошенный совет: не мучайте. Она не похожа на опасного врага.
– Ты ничего не знаешь.
– Поэтому не лезу не в свое дело.
– Умница. Ризван тебя проводит, иди.
Уже светает, солнце проснулось, тогда как мы даже не ложились сегодня.
Фатима ушла на кухню, а я вхожу к ней. К своей ненавистной проблеме, которая смеет делать все наперекор.
Шаг к ней, Лейла лежит на кровати в том же положении, в котором оставила ее Алина. Укрыта двумя одеялами с бинтовой повязкой на голове.
Она слышит мои шаги, распахивает глаза и смотрит. Молча, не произнося ни единого звука.
Наклоняюсь к ней, обхватываю ее нежное личико двумя пальцами. Нежно, потому что хрустальная, потому что уже даже трогать боюсь.
Она дергается, пугается, но я быстрее.
– Игры кончились. Темница или послушание. Будешь послушной девочкой или вернешься в подвал? Выбирай.
Смотрю в ее глаза. Красные, заплаканные, такие синие сейчас, точно разбушевавшееся море в декабре.