Холодно ей, видите ли. А моей Айше и матери не холодно в гробах?! Об этом она не подумала своей светловолосой головушкой?
Долго вожусь с ключом, что только раздражает, а после распахиваю дверь. Девчонка. Она сидит на подоконнике, жмется там, смотря на меня своими невыносимыми синими глазами.
Шаг к ней, сильнее обхватывает руками колени.
– Ко мне.
Молчит, смотрит только, а я ненавижу. До скрипа в костях.
– Я сказал: ко мне!
Гафар и Крутой
– Алло, слушаю, Савва.
– Товар нашли?
– Нет, он утерян.
– Крысу вычислил?
– Да, Леча наводчик. Убрал.
– Не допускай таких ошибок больше, Гафар, они очень дорого нам обходятся!
Сцепляю зубы, Савелий мне не враг, но и друзьями мы никогда не были. Мы партнеры, если так можно выразиться. Это он посадил меня в кресло мэра. Это я теперь несу этот крест, конечно же, не оставляя Крутого без процента.
– Если бы я знал, кто нож в спину засунет – сказал бы. Тебе ли не знать, Савелий. Могила Фари еще свежа.
Упоминаю Эдика специально. Крутой тогда немного спускается с небес, приходит в чувства. Они были лучшими друзьями и Фари я очень уважал. Умен и проницателен, хороший стратег, искусный переговорщик. Это Фари протоптал нам обоим дорожку к власти, а теперь его и нет и мы сами. Как можем барахтаемся в этом болоте, которое с каждым днем затаскивает нас вглубь.
– Гафар, я помню Фари, он никогда не будет забыт. Тем более что его младший брат все время у меня маячит перед глазами.
– Во-первых, скажи спасибо, что вообще видишь спустя столько времени тьмы. И во вторых – что там с Брандо? Я давно не слышал. Где он, почему не приходит, работа сама себя не сделает.
Тишина в трубке, а после я слышу глухой голос Крутого:
– Гафар, у нас проблемы с Брандо. Серьезные. Чезаре проснулись. Я впервые не знаю что делать. Переговорщик из меня не очень, как ты понимаешь.
Стучу ручкой по столу. Фари бы здесь помог, но его нет. И это хреново.
– Я сам с ними поговорю. Не предпринимай ничего. Не трогай их, не шевели этот улей!
– Его уже расшевелили и надо чтобы эти осы не долетели до нас. Улавливаешь суть?
– Понял, позже наберу.
– Подожди еще одно: в городе люди начали пропадать, тебе уже доложили?
– Да, Фарах говорил. Я в курсе, кинул нюхачей, посмотрим на итоги.
– Ладно, до связи.
Выключаю телефон, снова врубаю камеру. Хочу посмотреть на Джохарову. Проверить.
В ее комнате и правда холодно, но я не собирался с ней возиться. Она не моя гостья, не пленница. Это моя месть.
Мы же не согреваем одеялом лань, попавшую в капкан. Нет, вот и я не буду.
Лейла. Ее имя арабское, переводится как ночь, хотя она день. Светловолосая, тихая, бледная. И только глаза чистое отражение ночи. Синие, большие, ненавистные мною.