– Гафар, у нас проблемы с Брандо. Серьезные. Чезаре проснулись. Я впервые не знаю что делать. Переговорщик из меня не очень, как ты понимаешь.
Стучу ручкой по столу. Фари бы здесь помог, но его нет. И это хреново.
– Я сам с ними поговорю. Не предпринимай ничего. Не трогай их, не шевели этот улей!
– Его уже расшевелили и надо чтобы эти осы не долетели до нас. Улавливаешь суть?
– Понял, позже наберу.
– Подожди еще одно: в городе люди начали пропадать, тебе уже доложили?
– Да, Фарах говорил. Я в курсе, кинул нюхачей, посмотрим на итоги.
– Ладно, до связи.
Выключаю телефон, снова врубаю камеру. Хочу посмотреть на Джохарову. Проверить.
В ее комнате и правда холодно, но я не собирался с ней возиться. Она не моя гостья, не пленница. Это моя месть.
Мы же не согреваем одеялом лань, попавшую в капкан. Нет, вот и я не буду.
Лейла. Ее имя арабское, переводится как ночь, хотя она день. Светловолосая, тихая, бледная. И только глаза чистое отражение ночи. Синие, большие, ненавистные мною.
То ли прикидывается, то ли и правда такая, хах, ее чуть не стошнило от фото, которые я ей показал. Губы ее коралловые задрожали, и эта ее родинка крошечная. Ненавижу.
А меня уже давно не тошнило, и я видели эти фото тысячу раз. Смотрел на них и представлял, как буду мстить за сестру, за мать и потом мне наконец, станет легче.
Вон она. Лейла. Ходит по комнате, снова стучит в дверь. Упорная, настырная. Обнимает себя руками, замерзла.
Есть ли мне до этого дело? Нет. Пусть хоть к стене примерзнет, главное чтоб не сдохла раньше времени, рано.
Она пахнет жасмином. Едва уловимым, нежным, не приторным и я ненавижу этот запах уже только потому, что он ее.
Я ненавижу ее тихий голос, светлые волосы, большие синие глаза, даже ее родинку над верхней губой. Я ненавижу ее всю целиком и полностью, и радует только одно: наконец, Джохарова у меня. Время расплаты наступило.
***
– Гафар Ахмедович, подождите!
Фатима, окликает как только прохожу мимо кухни.
– Я ужинал в ресторане!
– Хорошо, но тут другое.
Догоняет меня в коридоре, волнительно сминает полотенце в руках. Фатима работает у меня пятнадцать лет. Она видела не все, но многое.
– Девушка. Лейла. Снова сегодня ничего не ела. Дажу воду не брала. И холодно там у нее как в холодильнике. Заболеет ведь.
– Ты знаешь кто она такая!
– Знаю, но ведь все равно человек. Молоденькая она еще, слабая. Еще так несколько дней посидит и сама помрет, пока вы носитесь со своей казнью!
– Знай свое место, Фатима!
– Извините.
Фатима учтиво опускает голову, а я поворачиваю. К той, которая сидит под замком и которая не заслуживает никакого одеяла.