— Пошёл нахер отсюда.
Думал, что мужик вскочит и со всех ног ломанётся прочь. Но тот вместо этого вдруг смертельно побледнел. Попятился — не поднимаясь, так и сидя на земле, — спиной вперёд. До сих пор он храбрился, а сейчас Мрак увидел в уставившихся на него светлых глазах неподдельный ужас.
— Не убивай, — чуть слышно, одними губами прошептал мужик.
— Сдался ты мне, — Мрак сплюнул. — Вали, кому сказал!
— Мать-заступница не простит, — пробормотал мужик. — В спину, безоружного…
— Ты совсем дурак⁈ — не выдержал Мрак. Схватил мужика за шиворот, поднял с земли. — Допрыгаешься, в натуре пристрелю. Пшёл нахер, кому сказано! — Оттолкнул мужика от себя. Рявкнул: — Бегом!
Мужик, кажется, уже рыдал. Бежать бросился, поминутно оглядываясь. Похоже, на самом деле ждал выстрела в спину.
Мрак длинно, со злостью выругался. Подождал, пока полудурочный скроется из глаз.
Подошёл к застреленному коню, снял с седла рюкзак. Перевёл взгляд на убитого — тот так и лежал рядом с телегой, у колеса натекла и продолжала увеличиваться в размерах кровавая лужа.
Убивать Мраку до сих пор не приходилось. Скот резать, птицу — к этому был приучен. А чтобы человека… Из рассказов отца Мрак знал, что трупы они, если время позволяло, обыскивали. Рылись в рюкзаках, забирали оружие, боеприпасы, бывало, что одежду или обувь. Отец поминал это мельком, невзначай, словно так и должно быть. И у Мрака, когда слушал, сомнений тоже не возникало. А сейчас он вдруг подумал, что не сможет заставить себя ворочать труп и шарить в карманах убитого. Да и так-то, если рассудить, что с того трупа взять? Обрез ему на фиг не сдался, только лишнюю тяжесть тащить. Разве что зашвырнуть подальше, чтоб никому не достался… Злясь на себя за то, что старается не смотреть на мертвеца, Мрак подошёл к лошади, запряжённой в телегу. И снова выругался.
Старая, чуть живая кобыла с бельмом на правом глазу. Верхом на такой не поедешь, не факт, что она вообще под седлом ходить умеет. И телега не лучше, на ладан дышит…
Мрак почему-то вспомнил тучные стада, что паслись в угодьях Шамана. Ломящиеся от припасов закрома, ладные жилища, крепкие повозки. Поворошил сено, лежащее на телеге — тоже паршивое. От хорошей жизни так рано косить не станешь, травы должны сил набраться. Видать, из зимних припасов всё, что было, поели. Молодую траву косят, чтобы скот докармливать. Муторное это дело, молодую траву в копны-то путём не сметать. Вон, какая хилая… Мрак глубже зарылся в сено рукой. И тут же взвыл — на указательном пальце будто капкан сомкнулся.
А в следующую секунду копна разлетелась в стороны, словно взорванная изнутри. С телеги соскочил человек и бросился бежать.