Поднялся он сильно засветло, злой, как чёрт. Перекусил, в седло — и погнал. Скорее, пока не село солнце и на дороге снова не появились люди.
Поначалу везло — за четыре часа отмахал прилично, и ни одной собаки не встретил. Вот бы и дальше так! Сидите по домам, хрен ли вам неймётся… Мрак поводил коня, чтобы остыл, дал напиться, и снова поскакал.
Десяти минут не прошло — выругался. Сглазил. Вдалеке на дороге показалась запряжённая телега.
«Не приближайся», — вспомнились слова отца. И тяжёлый, знаменитый сталкеровский взгляд исподлобья.
Батя — не Кирилл, убеждать не станет. Двинет по шее, рявкнет: «Я кому сказал⁈», вот тебе и все убеждения. Батю Мрак привык слушаться, его попробуй не послушайся. Взрослые-то мужики опасались, один Кирилл и мог возразить. Да, по справедливости — и не было никогда такого, чтобы батя не по делу командовал. Но сейчас Мрак вдруг понял, что мысленно спорит.
Сдался он этим «людям» сто лет! Едет себе мужик и едет, никого не трогает. Телега гружёная, даже отсюда видать. На первый взгляд едет не быстро — ну, так ему и вчера казалось, что не быстро. А по факту три часа просвистело, да сто потов с самого Мрака сошло прежде, чем сумел таких же неспешных по объездной обогнать. Три часа! Он мог бы оказаться ближе к Шаману на целых три часа. Но не сделал этого, из-за непонятных батиных опасений. Если пустить сейчас коня галопом, то через десять минут оглянется — уже и не увидит никого. Что возница ему сделает — несущемуся на полном ходу? Сообразить-то, поди, не успеет, кто да что. Если вообще захочет соображать. Это батя привык к тому, что из-за каждого столба по врагу торчит, в его время оно, может, так и было. А с этого мужичонки — ну, какой враг? Видно же, что никого не пасёт, уж это Мрак срисовал бы. Мало ли, что везёт и по каким делам едет…
Раздумывать дальше Мрак не стал. Пустил коня галопом. Несмотря на здравые мысли, очко всё-таки сжималось. Кобуру он расстегнул, ладонь держал на рукояти пистолета. Когда возница обернулся, не выдержал — выхватил пистолет из кобуры.
Через секунду понял, что опасности нет. А в следующую секунду почувствовал, что щёки обдало жаром.
Лошадью правила женщина. Пожилая, намного старше отца. На возу, гружёном сеном, сидела ещё одна женщина, помоложе — издали Мрак её не увидел. Скачущего во весь опор всадника обе проводили удивленными взглядами.
А он, проносясь мимо, ругал последними словами и себя, и батю. Дожил, от баб шифруется! Нет уж. Больше никаких объездов. Хватит с него позорища.
Карту Мрак помнил хорошо. Он приближался к посёлку, где зимой они с Серым пытались выменять сухое горючее на спальник и ботинки для Эри. Потом их оттуда погнали выстрелами, а потом за ними увязался тот пацан, Стафка. На обратном пути в этот посёлок Мрак и Кирилл не заезжали, протащили Шамана мимо. Сейчас Мрак, скрепя сердце, прикидывал, где бы ловчее свернуть на объездную дорогу. Рядом с посёлком и впрямь могут оказаться люди, тут отец прав — как и в том, что в его, Мрака, положении на них лучше не нарываться… Да чтоб тебя! Мрак от души выругался.