Рэд подождал, пока стукнет дверь его комнаты.
Лёг было, поворочался. Но скоро поднялся. Чего уж перед собой-то выделываться? Ясно, что не уснёт.
Вышел на террасу. Привалился к перилам, закурил. Рассеянно следил за тем, как опускается к горизонту закатное солнце.
Сколько он с Мраком побыть успел — ночь, две? И ведь десятка слов за это время не сказали — если тех, что сейчас, не считать. Не мастер он разговоры разговаривать. И Мрак такой же уродился…
Тяжело пацану, конечно. Мать померла, из отца слова не вытрясти. Когда сам Рэд подрастал, Инна рядом была. У неё для каждого находилось время. А Мраку такого не досталось. Маринки восемь лет как нету, сам он занят с ночи до утра. Домой приходит — с ног валится, до кровати бы добраться.
Первое время после Маринкиной смерти казалось, что так оно легче, с головой в дела уйти. Когда занят, тоска вроде отступает, не так душу рвёт. А сюда приходишь — в дом, из которого будто вместе с Маринкой сама жизнь ушла, — и такая дрянь накатывает, что хоть вой. Он и пахал, как проклятый, лишь бы домой не возвращаться. Сперва сам не понимал, почему так делает, а когда понял, привык уже. И пацаны привыкли. Мрак, остававшийся за хозяина, и Санька с Гарри, которые за старшим братом таскались, словно цыплята за наседкой. Так и вышло, что Мрак, считай, с девяти годов сам по себе, да мелюзга на нём. И всё равно — вон какой вырасти ухитрился. Его же, Рэда, и жалеет… А сейчас им снова расставаться.
Когда пацаны уходили осенью, не так пакостно на душе было. Не знал ведь, что их ждёт. В душе не чуял, что там на юге творится… Теперь знает.
Но ведь нельзя иначе! Удержишь Мрака сейчас — потом и его, и себя уважать перестанешь. И к девчонке бункерной сын, похоже, всерьёз прикипел… Рэд вдруг понял, что имени этой девчонки не помнит. А Мраку её имя, кажется, и не нужно. У него, вишь — «она». Будто единственная, других девок вовсе нет.
Он сам когда-то о Маринке так думал. Была она — и были остальные…
— Бать. Я всё.
Рэд слышал, как стукнула дверь, но не стал оборачиваться.
Пока не обернулся, ещё оставалась надежда. Это не Мрак, это кто-то другой — на общую террасу с десяток дверей выходит. А Мрак разделся и дрыхнет. Передумал! А может, ему это всё вовсе почудилось…
— Ишь ты. Правда быстро, — обронил Рэд.
— Да я ещё днём почти всё собрал, — неловко пояснил Мрак. — Одному — много надо, что ли? Сейчас не зима, дорога знакомая. Прокормиться найду, чем…
Он замолчал — явно не знал, что ещё сказать. Рэд тоже молчал.
— Ну… Я пошёл?
Рэд качнул головой:
— Погоди. Поспи хоть пару часов. И солнце будет не такое злое, и сил наберёшься. Шаман твой на день всё равно залёг, два часа ничего не изменят.