— А как тебя зовут, помнишь?
— Николаем, — удивился мужчина. — Ты шуткуешь, что ли?
— А жену твою как зовут? — подала голос мать Серафима.
— Натальей… Да что с вами такое?
— В загадки играют, — подал голос Джек. — Ты вот знаешь, как мою жену зовут?
— Нет, — удивился Николай.
— Вот! И я не знаю. Давай, может, до пока не вспомню, с твоей поживу?
Николай насупился. Встал со стула. Чуть покачнулся — голова у него, должно быть, кружилась, — но к Марии и Серафиме повернулся решительно.
— Пойду я. Храни вас Мать Доброты, — прижал ладонь к сердцу и вышел.
Скоро с улицы стали доноситься изумлённые возгласы.
Джек широко улыбнулся Марии.
— Ну вот, лапушка, а ты боялась! Стало быть, действует ваше зелье?.. Пойду там, скажу, чтобы в очередь строились. А то как поломятся сейчас на радостях — все склянки вам перетопчут. Идём, — махнул рукой Эри и Серому.
Они вышли во двор.
— Так, — скомандовал Джек. — Болезные, а ну, становись в очередь! — и быстро, не давая людям опомниться, с помощью Серого выстроил толпу друг за другом. — По одному — заходь!
Эри стояла в сторонке, на неё никто не обращал внимания. Страждущие, сопровождаемые женщинами, по очереди заходили в лечебницу — и появлялись на крыльце уже с осмысленным выражением лица.
— Мать Доброты исцелила, — комментировал Джек. — И наказывала: спички больше не трогать! А то в другой раз так приложит, что вовсе без мозгов останешься. Вкурил, нет?..
Выходящие мужчины смотрели на него ошалело, женщины испуганно охали и кивали, стремясь поскорее увести исцелённых.
Через час во дворе лечебницы не осталось никого.
— Всё, красавицы, — доложил вышедшим на крыльцо Марии и Серафиме Джек. — Расползлись ваши саботажники. Теперь, я считаю, можно и самим валерьянки хряпнуть — если не всю ещё вылакали. А можно и позабористее чего.
— Смилостивилась заступница, — всхлипнула Серафима. — Сжалилась, отвела беду!
— Во-во. И я о чём, — поддакнул Джек. — В этом деле, главное — валерьянку под рукой держать. А там уж Мать Доброты разрулит.
Серафима укоризненно посмотрела на него. Покачала головой и ушла.
Джек кивнул Серому и Эри, тоже призывая уходить.
— Спасибо вам, — сказала Мария.
— Нам-то за что? — удивился Джек. — Матери Доброты молись.
Мария кротко улыбнулась.
— Мать Доброты я никогда не оставлю молитвами. А вы… — она замялась.
— Что? — поторопил Джек.
— Вы ведь и сами могли обработать ожоги, — прямо глядя ему в глаза, сказала Мария, — не приходя сюда. Я принесла вам лекарство, да и свои порошки у вас есть. Ты пострадал не меньше Сергея, но об ожогах даже не вспомнил — и собрался уходить.