— А дальше ничего не велела, — задумчиво проговорил Серый. — Может, поэтому они подвисли?
Джек пожал плечами.
— Может, и так. Чёрт его знает. Для начала хоть поглядеть на них надо.
По дороге в лечебницу Джек велел Серому и Эри «не палиться».
— Скажем, что ожоги мазать пришли, — предложил он. — Мария сказала, этих ушибленных бабы туда притащили. Послушай, что с ними, — он обращался к Эри. — И я попробую — глядишь, сообразим чего. Аккуратно только, при них — ни о чём таком не трепать. Поняла?
Эри кивнула.
Шум толпы они услышали ещё на подходе к лечебнице. Приблизившись, увидели, что перед её крыльцом собралась едва ли не половина населения посёлка. Впавших в детство мужчин привели жёны и соседи. Вместить в себя всех желающих лечебница — длинный одноэтажный дом, Серый помнил, что там всего две палаты и смотровая — физически не могла, и страждущие топтались во дворе. При виде чужаков возбуждённые разговоры, ахи и охи смолкли. На них смотрели настороженно.
— Кто последний к мозгоправу? — расплывшись в людоедской улыбке, осведомился Джек.
Ответом было напряжённое молчание.
— Что, никого? Ну, тогда мы первые будем. — И Джек, миновав расступившихся людей, поднялся на крыльцо.
Серый и Эри шли за ним, не отставая. Джек, формально постучавшись в дверь смотровой, распахнул её настежь. Категорически объявил:
— Здрасьте.
Серый и Эри вошли вместе с ним.
Посреди помещения сидел на стуле Николай. Напротив него — Серафима. На застеленной белой простынёй кушетке Мария успокаивала плачущую женщину, ту самую Наталью.
— Ты работаешь на пасеке, — ласково пыталась внушить Николаю Серафима, — тебя благословила на это Мать Доброты. Пчёлы. Ульи. Помнишь?
Было похоже, что вопрос задаёт уже не в первый раз. Николай мучительно морщил лоб.
— Вспоминай, — уговаривала Серафима. — Постарайся! Пожалуйста.
— Да он даже меня не помнит, — прорыдала Наталья. — Я уж с ним и так, и этак! А он только глядит жалобно, будто телок годовалый.
Серый видел, как замерла Эри, сосредоточенно впившись глазами в больного. Она старалась держаться за спиной у Джека. Джек тоже замолчал, присматриваясь к Николаю. Серафима и Мария недоумённо обернулись к вошедшим.
— Мира и добра, — сказала Серафима.
Наталья всхлипнула и придвинулась поближе к Марии.
— И вам того же, — торопливо заговорил Серый. — Мы, это. Пришли ожоги обработать. — Кивнул на Эри: — Видите, на щеке у неё? И у меня тоже, — потянул из-за ремня майку.
Наталья, поняв, что он собрался раздеваться, конфузливо отвернулась. Серый запоздало вспомнил, что здесь, у Шамана, даже их майки без рукавов считаются верхом неприличия. Слышал, что местные прозвали их одежду «дикарской» — кажется, майки в их представлении выглядели чем-то вроде набедренных повязок зулусов.