Георгий перевёл взгляд на девушку. Лицо немного смягчилось — Эри была единственной из «чужаков», на кого смотрел без настороженности. И придумал:
— Да. Вам надо отдохнуть! — Аж лицом просиял. Ухватился за возможность отложить сложное решение на потом. Снова повернулся к Серому, присмотрелся внимательнее. — Ты, и правда… какой-то странный.
— Надо, ага, — кивнул Серый. — Как наотдыхаемся, скажем. А пока топай. Храни тебя Мать Доброты.
— Храни вас Мать. — Георгий ушёл.
Эри бросилась к Серому:
— Как ты?
Он, с трудом сдержав стон, скрючился на лавке.
— Больно?
— Приятно, блин… — Серый тяжело дышал.
— А я говорила, — упрекнула Эри.
— Фигню ты говорила. Как бы мы ещё проверили, отравлена вода или нет?
Вода в самоваре ещё оставалась. На вид — обыкновенная, ничем не пахла. И Серый не придумал ничего лучше, кроме как выпить пару глотков. Собак, кошек, а уж тем более лабораторных крыс, о существовании которых знал от отца, в лечебнице не водилось. И другого способа выяснить, отравлена вода или нет, в голову не пришло.
От всплёскивающих руками, охающих Эри и Марии Серый отмахнулся. Сделал глоток, выждал полчаса. Ничего не произошло. Они с Эри пошли домой.
И через два часа живот скрутило так, что Серый с трудом разгибался. Нашёл в заветном Ларином мешочке снадобье от отравлений, выпил. Лёг. Ещё через полчаса притопал Георгий. Пришлось встать и делать вид, что всё в порядке — Георгий был последним человеком в посёлке, кого Серый собирался посвящать в свои планы.
— Ничего, — выдохнул он. — Жить буду. Отпускает уже, было хуже… Главное, чтобы тот гад повёлся.
Прошло четыре ночи. За это время Георгий ещё дважды пытался наставить Серого на путь истинный. Объяснить, что в посёлке им с Эри не рады, и нужно уйти. Нёс уже привычную ахинею про недовольство людей и Матери Доброты. Серый в ответ всё так же нагло ухмылялся. А вечером приходил вместе с Эри на площадь, невозмутимо брал инструмент — Георгий мстительно ставил его на самые тяжёлые работы — и шагал, куда отправят.
Перед рассветом они возвращались домой, ужинали, и Серый шёл купаться.
Быстрая горная река, которая текла за оградой посёлка, метрах в трёхстах ниже по течению поворачивала, образуя небольшую заводь. То, что изображал в заводи Серый, купанием можно было назвать разве что с большой натяжкой. Вода едва доходила ему до пояса, да и разливалась речка не сильно, поперёк русла — метра три, не больше.
Серый раздевался, ложился на каменистое дно и лежал — сколько мог выдержать в ледяной воде. Потом выскакивал, быстро растирался полотенцем и сидел на берегу — смотрел, как над дальним горным хребтом поднимается солнце.