Директор закивал, делая пометки на клочке бумаги.

— В приют нужен толковый дядька для муштры мелких. Ипатьич не успевает и за хозяйством глядеть и тут. Опять же учителей не хватает, если получится можно вернуть кого-то из старых. А еще куплю шахматы. Десяток досок. Кружок устроим, пусть мозгами скрипят, а не пакости делают.

Владимир Феофилактович только вздохнул и перекрестился.

— Еще про Сивого не забудьте. А я пошел у меня еще дел…

Оставив директора и народ, вернулся на чердак.

Достал из-под топчана кобуру и надел, а сверху накинул пальто.

— Грачик, — негромко окликнул его, сидевшего чуть поодаль. — Собирайся. Идем. Жду на улице.

Пацан молча вскинулся, торопливо натягивая куртку.

Спустившись по лестнице черного хода, нырнул в пыльную полутьму. Вытащил мешок, отсчитал ровно пятьсот рублей ассигнациями. Должно хватить с лихвой. Вчера трат не было, так что хватит. Засунув купюры во внутренний карман пальто, вернул мешок на место и вышел в проулок.

Мороз тут же вцепился в меня, заставив поежиться. Минуты через две из дверей выскочил Грачик, на ходу заматывая шею драным шарфом.

До проспекта дошли молча. Вскоре подошла конка. Устроившись на жесткой деревянной скамье, под лязг колес и мерные окрики кучера, я склонился к пацану.

— Слушай внимательно. Митрича ты не знаешь.

Парень серьезно посмотрел на меня.

— Сегодня с ним и познакомишься. Ему можно верить, но за любым делом нужен глаз. Будешь помогать ему. Он мужик тертый. Но главное ты будешь за всем приглядывать. Чтобы ни одна копейка не ушла мимо или потерялась в его карманах. Если Митрич начнет чудить или кто-то чужой полезет вынюхивать, сразу говоришь мне. Не подведи. Понял свою роль?

Грачик шмыгнул носом, на лице читался страх. А справлюсь ли я? А смогу? Он встряхнул головой и выдал:

— Сделаю, Сеня. Я очень постараюсь. Не подведу.

Спрыгнув с конки, мы пошли пешком. Дорога до Охты вымотала. Ледяной ветер с реки пробирал до костей, заставляя глубже прятать подбородок в воротник. Спустившись к воде, мы поднялись по хлипким мосткам на баржу.

Из кривой трубы каюты вился сизый дымок. Толкнув дверь, шагнул внутрь.

Митрич сидел за столом, шумно прихлебывая чай. На лавке рядом лежала поношенная шинель. Он явно собирался на выход.

— О, легок на помине, — ухмыльнулся он, отставляя кружку в сторону. — Только тебя вспоминал.

— Как чуял, — ухмыльнулся я, проходя в тесную каюту.

В каюте тянуло крепкой заваркой и сырым деревом. Устроившись на скрипучем табурете напротив Митрича, стянул перчатки. Старый отодвинул пустую кружку и подался вперед, понизив голос.