Пацаны нестройной толпой стянулись на кухню. Я едва успел дожевать свой кусок жесткой горбушки, когда рядом нарисовалась всклокоченная фигура Кости.
Очкарик явно не сомкнул глаз. Его потряхивало от нетерпения, пальцы нервно теребили край рубахи. Под стеклами лихорадочно блестели воспаленные, красные от бессонной ночи глаза творца, ожидающего чуда.
— Ну что? — заговорщицки зашептал он, нависая над моим плечом. — Пошли смотреть?
Я молча кивнул, поднимаясь со скамьи. Гальваническая ванна отработала свой срок, пора было оценивать улов.
Стоило мне шагнуть к лестнице, как за спиной тут же пристроился Кот. Он хмуро потирал заплывший лиловый глаз. А следом, путаясь под ногами, увязался вездесущий Яська, которому до всего на свете было дело.
Наша живописная делегация двинулась в подвал.
Мы свернули к темной лестнице, ведущей в подвалы, когда из бокового коридора вынырнул Ипатыч и преградил нам дорогу, хмуро пожевывая седой ус.
— Сеня, там у калитки старик какой-то топчется, — доложил он, мотнув головой в сторону улицы. — Тебя кличет, аж надрывается.
Митрич. Пришел, как и договаривались. Пунктуальный. Мечта о собственной распивочной гнала лодочника вперед лучше любых шпицрутенов.
— Скажи ему, пусть ждет, — отмахнулся я, не сбавляя шага. — Я сейчас.
Ипатыч кивнул и растворился в полумраке коридора, а наша делегация начала спуск в преисподнюю.
Внизу стало ощутимо холоднее. Воздух за ночь изменился — потяжелел, приобрел мерзкий привкус кислого металла и едва уловимый, но безошибочно тревожный душок горького миндаля. Смертельная ванна дышала.
Костя первым бросился к дощатому верстаку. Прозрачная с вечера жидкость в массивной стеклянной банке превратилась в грязно-бурую, непроглядную жижу. На дне густым слоем выпал мутный, хлопьевидный осадок.
Очкарик лихорадочно намотал на лицо влажную тряпку. Дыша тяжело и прерывисто, словно загнанный пес, он разомкнул медные провода батареи Даниэля, обесточивая цепь. Схватил деревянные щипцы и с ювелирной осторожностью выудил из отравленной купели первую заготовку.
Кинув ее на сухую ветошь, Костя принялся судорожно обтирать металл.
Яська тут же полез прямо под локоть, подпрыгивая на месте от нетерпения и размахивая своей покалеченной культей.
— Ну, се там? Се там? Дай посмотьеть! — верещал мелкий, пытаясь заглянуть под локтем химика. — Ну ни селта себе…
Глава 11
Костя замер. Деревянные щипцы в его руках мелко дрожали.
В тусклом свете чадящей керосинки извлеченный из купели кругляш выглядел идеально. Снежно-белый, ровный. Свинец исчез, уступив место благородной матовости.