Мимо пронесся чумазый мальчишка с перепачканными краской руками. Пришлось ловко ухватить его, тормозя.
— Редактора где найти, труженик пера? — поинтересовался я.
Пацан вывернулся ужом и махнул грязной ладошкой куда-то в полумрак узкого коридора.
— Туды! Через большой зал и в самую дальнюю дверь! Только вы б поостереглись, он нынче дюже лютый!
Рассыльный вырвался и мгновенно растворился в сутолоке, а я двинулся в указанном направлении.
На ходу в голове выстраивалась схема разговора. Следовало предложить эксклюзивный материал, намекнуть на грандиозный скандал. Писаки за жареные факты удавятся, надо лишь правильно подать.
Коридор вывел к просторному помещению. Пальцы решительно обхватили медную ручку двери. Легкий щелчок — и я шагнул внутрь, готовый с порога брать быка за рога.
У заваленного рукописями стола курили несколько мужчин. Взгляд скользнул по их лицам… и я словно врос в паркет. Челюсть предательски поползла вниз. Да ладно…
Глава 15
За несколькими сдвинутыми столами, заваленными бумагами и папками, собралась весьма разношерстная компания.
Взглядом я мгновенно выхватил из этой шумной компании троицу, которая сидела чуть в стороне. И среди них узнал его! Только сейчас он был молодой, куда моложе, чем на портрете, висевшем рядом с моей партой. Антон Павлович Чехов оказался настоящим великаном! С широкой грудью и почти офицерской выправкой. Он смотрел вокруг спокойно, а на губах была едва заметная улыбка.
Рядом с ним ерзал на стуле и активно размахивал руками полноватый молодой человек, видимо, о чем-то спорящий. Съехавший набок галстук и всклокоченная шевелюра выдавали порывистость характера. Влажные глаза репортера непрерывно бегали, а мясистое лицо моментально реагировало на каждое сказанное слово. Он словно состоял из чистой энергии.
А вот третий господин резко контрастировал с ними. Сухой и невысокий человек с покатыми плечами и уже в возрасте.
Разговоры за ближайшими столами стихли. Десяток пар глаз уставился на меня.
Сухой господин медленно повернул голову. Его немигающий, холодный взгляд уперся в меня.
— Юноша, вы не ошиблись дверью? — произнес он скрипучим голосом. — Или пришли наниматься в фельетонисты?
Народ заулыбался, предвкушая спектакль.
Мужчина рядом с Чеховым подался вперед и с любопытством уставился меня. А сам Чехов едва заметно склонил голову, наблюдая за происходящим.
Я тут же улыбнулся.
— С моим-то рылом и в калашный ряд? — хмыкнул я. — Куда уж нам, сиволапым! Это ж как в той истории про тюрьму пересыльную…
— Ну-ка, ну-ка? — оживился кто-то из толпы.
— Загоняют, молодого арестанта в камеру к сидельцам, — начал я рассказ. — Парень в слезах, сопли по лицу размазывает, кричит: Братцы, пятнадцать лет каторги впаяли! Ни за что! А старый сиделец, смотрит на него и хрипит: Врешь, щегол. Ни за что десятку дают.