— Сделаем, — прогудел Васян.

— Бяшка, — позвал я.

Тот инстинктивно потер ежик волос.

— Дуешь на Апрашку. И присматриваешься, ты о местах для торговли говорил, разузнай че по чем.

Бяшка оскалился:

— Послухаю да вызнаю.

— Отлично. Все, давайте ложиться, день будет долгий.

Народ забурчал недовольно, но спать пошел.

Утро встретило прохладой, а народ сопел в обе дырочки. Серое небо начало светлеть за окнами, когда я поднял команду.

Я поднялся и дошел до лежанки Кота, легкий пинок по матрасу заставил его подскочить.

— Чего, Сень? — скривился он, зевая.

— Что вам надо сделать?

Кот страдальчески вздохнул, потянулся, бережно придерживая бок, но отчеканил без запинки:

— Два муки, два крупы… овощей, чай-сахар… Ваньку нанять и до черного. — Кот серьезно посмотрел на меня. — Да не боись, Сень. Все хорошо пройдет. Ученые мы.

Я удовлетворенно кивнул. Поднял остальных и отправил за покупками, чтобы уже к обеду был нормальный стол.

Сам же направился к химику.

Дверь в каморку Кости поддалась с натужным скрипом. Студент обнаружился на краю продавленной койки. Он обхватил обеими руками жестяную кружку, словно пытался согреться.

— Утро доброе. Идем. Пора, — бросил я с порога.

Костя вздрогнул, расплескав кипяток на штаны. Тихо чертыхнувшись, он отставил посуду и торопливо засеменил следом. Всю дорогу до подвала парень молчал, только шумно дышал носом да поправлял постоянно сползающие очки.

Подвал встретил нас привычной сыростью. Зато здесь, среди воняющих склянок, Костя мгновенно преобразился. Мандраж испарился.

Сперва Костя, затаив дыхание, переставил ванну с калием поближе к крохотному оконцу. Затем деревянными шпицами достал заготовки и кинул в банку с водой. Промыл их и обтёр тряпицей.

И вот на верстак со звоном легли кругляши. В свете тусклой лампы они отливали благородной белизной. Студент схватил щетку и с остервенением чиркнул по одному. Раздался противный металлический скрежет. Покрытие сидело намертво.

Лицо Кости расплылось в глупой улыбке.

Подцепив гривенник, я покрутил его между пальцами. Свинец давал правильную тяжесть, слой лег идеально, но… на этом всё. Просто гладкая блестящая блямба.

Костя проследил за моим скептическим взглядом, и его улыбка мгновенно исчезла. Студент ссутулился, разом побледнев.

— Арсений… — Голос его дал петуха. — Может, не будем все же, а? Ну страшно же!

Усмехнувшись, я небрежно швырнул кругляш обратно на верстак.

— Выдыхай, каторжанин. Никто эти железки штамповать не будет. Ну, по крайней мере мы.

Костя завис. Поправил очки, непонимающе хлопая ресницами.

— А зачем… зачем тогда мы? Я ночами не спал! — В нем проснулась искренняя обида непризнанного творца.